Рав Шломо Лейб Бревда родился в 5691 (1931) году в США. В период учебы в ешиве Мир (которая временно находилась в США), стал ближайшим учеником рава Йехезкеля Левинштейна. После этого учился в ешиве Лейквуд у рава Аарона Котлера. В период обучения у рава Котлера рав Бревда начинает углубленно знакомиться с подходом Виленского Гаона к изучению и пониманию изученного в Торе.

По совету рава Левинштейна в возрасте 17 лет приезжает в Иерусалим и начинает обучение в ешиве Мир в Земле Израиля. Здесь рав Бревда учится у рава из Бриска (рав Ицхак-Зеев а-Леви Соловейчик) и Хазон Иша. Через некоторое время рав Бревда переезжает в Бней-Брак. В этот период он углубленно изучает великое наследие Виленского Гаона, а также начинает давать уроки по мусару. В 5717 (1957) году рав Бревда возвращается в США, где в течение 5 лет ведет преподавательскую деятельность.

 В 5723 (1963) году по совету рава Элазара-Менахема Шаха и рава Яакова-Исраэля Каневского выпускает книгу «Амла шель Тора». В ней рав Бревда пишет о чрезвычайной важности постоянного изучения Торы для нашего народа, а также о постоянной поддержке людей, полностью посвятивших себя изучению Торы. Рав Шах, с которым рав Бревда находился в тесном контакте, писал, что у рава Бревды есть великое понимание путей изучения Торы Виленского Гаона, «и даже понимание скрытых намеков Гаона».

Рав Бревда до последнего времени продолжал давать уроки Торы и мусара по всему миру. Несмотря на болезнь, он оставался одним из наиболее популярных и ярких мудрецов и наставников нашего поколения. Его уроки и книги для многих явились толчком к глубокому изучению Торы и улучшению путей служения Творцу.

«Нужно знать, что в египетском изгнании у народа Израиля появилось новое испытание. После того, как было облегчено бремя рабства, люди обнаружили у себя свободное время. И появилась возможность получить работу за вознаграждение. Мы можем представить себе, насколько хорошо и удобно почувствовали себя в Египте те, кто смогли найти себе “хорошие должности”. Когда сказано, что они получат вознаграждение за свою работу, и теперь есть возможность значительно улучшить условия жизни. Полгода жизни в удобстве в Египте значительно повлияли на тех, чья духовная связь с корнями собственного народа сильно ослабла вследствие материальности и духовной нечистоты идолопоклонства в Египте.

Можно предположить, что в этот период они потеряли всякую связь со своими духовными корнями – когда погрузились в удобства материальной жизни. И в конце концов эта часть народа Израиля оказалась потеряна. Они стали полностью “материальны”, без какого-либо духовного корня, и не были достойны получить Тору».

Эти слова рава Шломо Бревды (благословенна память праведника), были сказаны около полугода назад и адресовались, без сомнения, нашему поколению.

«Каково же испытание нашего поколения? Работать над уменьшением материального в нас и над усилением в нас духовного. Нужно знать, что вместе с концом, который положил Творец нацистскому врагу (да сотрется его имя!), и возможностью, которую Он дал – возвратиться к постоянному изучению Торы – мы были поставлены перед лицом нового испытания. Сыновья нашего народа оказались в странах с материалистической культурой и небывалым изобилием – Америка, страны Европы, и также Земля Израиля. Эта современная материальная культура стала настоящим препятствием изучению Торы…»

Как же случилось так? После всех ужасов и разрушений, которые принесли нашему народу нацистская Германия и коммунистическая Россия, мы стали свидетелями настоящего чуда – Всевышний, благословен Он, вернул нас к изучению Торы. И в наше время, слава Б-гу, возродились и наполнились Торой дома учения – по всему миру. Так почему же такое великое чудо оказалось скрыто для части нашего народа? И в чем причина того, что материальный мир (со всем его несовершенством!) угрожает еврейской душе и не дает увидеть подлинные чудеса Творца и свет Его Торы?

Рав Бревда часто вспоминал одну историю о чуде, которое случилось с ним, когда он в годы своей юности учился в ешиве Бриск в Иерусалиме.

Однажды вечером он решил навестить своего родственника. Когда рав Бревда уже приближался к нужному ему дому, на всей улице внезапно погас свет. В наступившей темноте на пути появилось серьезное препятствие – к квартире вела длинная, крутая и довольно скользкая лестница, которая и в светлое время суток требовала осторожного и осмотрительного подъема. В темноте же она превращалась в тяжелое и очень опасное испытание.

Рав Бревда начал подниматься – наощупь в почти полной темноте. Решив как можно скорее преодолеть препятствие, он поднимался практически бегом. На мгновение остановившись, рав Шломо вдруг отчетливо осознал, что его правая нога уже некоторое время не имеет контакта с твердой поверхностью. Логика материального мира в таком случае не сулила ничего, кроме тяжелых травм (не дай Б-г!) от неминуемого падения. В тот момент рав Шломо твердо решил, что в следующий Шахарит, который он будет молиться, он будет благодарить Всевышнего с полным сердцем за несомненное чудо спасения его собственной жизни…

Наступило положенное время молитвы, и юный рав Шломо понял, что не чувствует в себе того чувства искренней благодарности Творцу за совершенное чудо, которое он испытывал еще вчера. Молитва же его ничем не отличалась от тех, что были до вчерашнего вечера. И этот факт обеспокоил и обескуражил.

В тот же день рав Бревда отправился в Бней-Брак, где хотел обсудить этот вопрос с самим Хазон Ишем. Глава поколения внимательно выслушал историю о чуде. Рав Шломо спросил Хазон Иша: «Почему я не чувствую себя по-другому, не ощущаю особой близости к Творцу – с того самого момента, как проснулся сегодня? Я чувствую себя так, как во все другие дни моей жизни. Мне выпала великая честь – со мной произошло открытое чудо. Но сейчас я не чувствую, что мое служение Всевышнему стало лучше, чем оно было до вчерашнего вечера или за день до того! Как такое может быть?»

Хазон Иш выдержал небольшую паузу и ответил: «Существует особый йецер-ара – против открытого чуда. Злое начало пытается ослабить человека, пережившего чудо. Ибо пережив такое – разве не приложит человек усилия в своем служении Творцу?»

Так каково же то злое начало, тот йецер-ара, что мешает нам разглядеть Творца, даже когда Он совершает открытые чудеса со всем нашим народом? Это та самая «материальность», которая помешала части потомков Яакова выйти из Египта и принять Тору. Именно концентрация на материальном изобилии, в противовес духовному, закрывает для нас своей «логикой» даже самые великие и заметные из чудес Творца, происходящие здесь и сейчас…

Подготовил Арье Кац

Недельная глава Бо

«Этот месяц для вас – глава месяцев, первый он для вас среди месяцев года» (Шмот, 12:2).

Моше показал евреям на молодую луну и сказал: «Когда увидите ее такой – объявляйте новомесячье во всех поколениях». Из этого мы учим, что установление новомесячья и праздников отдано Израилю. И так толковали мудрецы (Ялкут Шмот, 191) слова стиха: «Вот праздники Б-га, которые провозгласите, священные собрания» (Ваикра, 23), – если вы провозгласите их, то они – Мои праздники, а если нет – то не Мои.

Мишна в трактате Рош а-Шана рассказывает, что раби Йеошуа хотел провозгласить новомесячье вопреки мнению рабана Гамлиэля. Написал ему рабан Гамлиэль: «Повелеваю тебе явиться передо мной с посохом и кошельком в день, на который приходится Йом Кипур по твоему расчету». Пришел к нему раби Акива и нашел его в печали. Сказал ему: «Я докажу тебе, что все, что сделал рабан Гамлиэль – в силе. Ведь сказано “Вот праздники Б-га, которые вы провозгласите”, – провозгласите вы, вовремя или не вовремя, и нет у нас других праздников, кроме них».

Также говорят мудрецы наши, что собираются ангелы-служители и спрашивают у Всевышнего: «Владыка мира, когда новолетие?» И Он отвечает им: «У Меня ли вам спрашивать? И Я, и вы – спросим у суда Торы на земле!»

Из всего сказанного здесь следует, что определение всего связанного со временем зависит от еврейского народа. То, что установлено Израилем, даже Всевышний не может изменить. Более того, Тора дала евреям силу изменить в этом даже порядки мироздания.

Мудрецы говорят, что Адам вел отсчет месяцев по солнцу; тому же календарю следовали и наши праотцы. А Тора велит еврейскому народу вести счет по новолуниям, изменив тем самым весь расчет календаря. Мало того, определение новомесячья поставлено Торой в зависимость от решения суда.

Освящение судом начала нового месяца вступает в силу, даже если оно не совпадает с новолунием, даже, если судьи заблуждаются или искажают календарь намеренно. Тора также дает право суду добавлять месяц к году по своему усмотрению, влияя при этом на расчет праздников и лет.

Определение времени Израилем не ограничивается лишь внесением поправок в календарь, но изменяет и объективную реальность. Так, физическое взросление тех, кто должен был бы достичь соответствующего возраста, откладывается на месяц, если суд постановил удлинить на месяц нынешний год. Есть и другие примеры влияния еврейского календаря на явления природы.

Тайна сверхъестественной власти еврейского народа над небесными светилами заключается в одной заповеди Торы – заповеди освящения месяца. Ведь и сама Тора названа светом, как сказано: «Ибо свеча – заповедь, и Тора – свет» – свет Торы несравним со светом всех небесных светил. Ее буквами и словами созданы и благодаря им продолжают существовать Солнце, Луна, миллионы звезд и созвездия. Какие же силы отданы в руки еврейского народа, какой свет может пролить он в мир благодаря Торе!

И насколько же велика наша ответственность за то, чтобы не терять ни минуты времени для Торы, и особенно в наше время, когда света так мало, и мгла покрывает землю!

Недельная глава Бо

«И будет, когда приведет тебя Г-сподь в страну Кнаанскую, как поклялся тебе и отцам твоим, и будет она дана тебе» (Шмот, 13:11).
«Пусть будет она в твоих глазах, как будто дана тебе сегодня, а не как наследие отцов» (Раши).

Нечто подобное говорит Раши и в связи с дарованием Торы: «Пусть слова Торы будут новыми для тебя, как будто Тора дана сегодня» (Раши на Шмот, 19:1). И если в отношении Торы необходимость постоянного обновления очевидна, то в отношении Страны Израиля следует понять: почему она должна быть в наших глазах «как будто дана сегодня»?

Говорит рав Йерухам Лейвович (выдающийся машгиах ешивы Мир): принято считать, что выражение «будут новыми для тебя» указывает на особую приязнь. Здесь, однако, Раши добавляет слова «не как наследие отцов». Отсюда понятно, что «обновление» нашей связи со Страной Израиля требует еще чего-то, кроме приязни и радости.

Наши мудрецы говорят, что Моше спустил Тору на землю. И если бы он не поднялся к Небесам, чтобы получить ее, человек не мог бы коснуться Торы. Получение Торы – это не просто историческое событие, произошедшее однажды. Тора не дана нам в наследство. В каждом поколении и каждый день мы обновляем нашу связь с Торой, как будто снова стоим у горы Синай. Синайское Откровение дало нам лишь возможность удостоиться Торы.

То же верно и в отношении Страны Израиля. Всевышний «даст ее тебе» – значит, она не наследство предков. Понятно, что если бы не наши праотцы, то мы не удостоились бы Страны Израиля, ведь они дали нам возможность овладеть ею. Однако, как и в отношении Торы, каждому еврею надлежит самому удостоиться права на Страну Израиля.

Это, очевидно, имеет в виду и мидраш: «… как поклялся тебе» – где же мы видим в Торе, что поклялся? Сказал им: «И приведу вас в страну…»

Для чего поклялся Всевышний евреям снова, разве не достаточно было бы Его клятвы, данной нашим отцам? Ответ таков: как повторные клятвы отцам заново подтверждали их возможность владеть Страной Израиля, так и клятва, данная заново всему народу, подтверждает возможность каждого еврея овладеть Страной Израиля – не как наследством, а в силу собственных заслуг.

Нам всем следует знать, что никто не вступит во владение Землей Израиля как наследием предков; каждый нуждается в даровании заново. И как нелегко досталась она нашим праотцам, так и каждый еврей обретет ее со сложностями. Лишь множество добрых дел и множество заслуг перед Творцом удостоят человека его удела в Стране Израиля.

Перевод рав М. Гафт

Недельная глава Бо

Недельная глава Бо начинается со стиха (Шмот 10:1): «…Приди к фараону, ибо Я отягчил его сердце…».

В сборнике «Мидраш Раба» (80:13) об этом стихе написано так: «Сказал раби Йоханан: здесь находят повод открыть рот вероотступники, говоря, что у фараона не было возможности исправиться. Сказал Рейш Лакиш: пусть закроется рот вероотступников. Это можно сравнить с человеком, которого предупредили один раз, два раза, но он не послушал… Так и фараон: поскольку его предупредили один раз… до пяти раз, и он не послушал, сказал ему Святой, благословен Он: вот, Я запираю твое сердце и добавляю нечистоту к твоей нечистоте. Это то, что сказано (Мишлей, 3:34): “Если над насмешниками Он насмехается…”».

Сказанное Рейш Лакишем требует объяснения. Следует понять и то, что сказано в самом стихе: если сердце фараона отягчено, то и разговаривать с ним нет смысла. И тем более отягчение сердца фараона не может быть причиной приходить к нему!

На этот вопрос отвечает рав Йеуда Лейб Хасман в своей книге «Ор Яэль», в соответствии со сказанным (Коэлет, 1:16): «…И много видело сердце мое мудрости и знания». Связь между сердцем – источником чувств и «мудростью и знанием» находит выражение и в другом источнике (Дварим, 4:39): «Знай же сегодня и возложи на сердце твое», – то есть восприми своим сердцем. Если так, логично предположить, что стих в Коэлет тоже говорит о восприятии сердца и называет это чувство зрением. Это призвано научить нас: наряду с материальными глазами у человека есть «духовные глаза», в частности, сердце.

Это можно сравнить с двумя людьми, которые не видят солнечного света. Один из них слеп, а другой – зрячий, но его глаза чем-то закрыты. Схожий результат никак не отменяет огромной разницы между ними. Слепой, которому выкололи глаза, потерял свое зрение навсегда. А у зрячего всегда есть возможность снять то, что закрывает его глаза, и тогда он снова будет видеть, как все остальные.

Для «духовных глаз» тоже существуют два вида слепоты. И это – источник ошибки вероотступников. Они утверждают, что фараон был лишен своего сердца, то есть возможности исправиться. На это возражает Рейш Лакиш: «Пусть закроется рот вероотступников…». Они заблуждаются и вводят в заблуждение других: фараон не был лишен своего сердца – оно всего лишь было «заперто» на замок. Таким образом, он был временно лишен возможности передавать знание своего разума чувству своего сердца.

Получается, что сейчас он не видит своим сердцем, но имеет возможность снять покрытие и «отпереть замок». Сразу после этого он снова станет подобен остальным людям. Но это очень тяжелая задача. И это Святой, благословен Он, сказал Моше: «Войди к фараону…». Не говори, что не с кем разговаривать, «…ибо Я отягчил его сердце…», – отягчил, но не забрал, и потому у тебя есть смысл прийти к нему. Это покрытие, лишающее человека возможности довести знание до своего сердца, называется отягчением сердца, подобно повязке, которая закрывает глаза и не позволяет увидеть свет.

История с фараоном призвана научить нас не только тому, что случилось с ним, но и принципу в целом, как пишет Рамбам (см. «Шмона Праким» и «Мишне Тора», «Тшува»). В Талмуде, в трактате Шаббат (31б) сказано: «Не достаточно злодеям, что они не страшатся дня своей смерти и не печалятся из-за него. Вместо этого их сердце здорово и велико, как зал [то есть непоколебимо]». Далее в Гемаре и в комментарии Раши сказано, что они знают, что однажды умрут, но не доводят это осознание до своего сердца и не раскаиваются.

Здесь мы видим пример отягченности сердца, подобной той, что была у фараона. Они говорят: люди тянутся за своими страстями, значит, такова природа творения, и человек не может ее изменить. Но мы решительно возразим ему: «Ты говоришь, как вероотступники, которые утверждают, что у фараона не было возможности раскаяться! Но наши мудрецы уже сказали, что должны закрыться их уста! Ведь на самом деле все не так: твое сердце лишь заперто, не более. И в такой ситуации Б-г послал к фараону Моше, чтобы он поговорил с ним – возможно, сердце фараона откроется».

Здесь мы можем найти открытый упрек в сторону тех, которые объясняют свои неблаговидные поступки неспособностью раскаяться. Убрать то, что закрывает сердце можно только посредством занятий Торой. Как сказано в трактате Кидушин (30б): «Я создал дурное начало – Я создал ему Тору в качестве лекарства [приправы]». И написал Рамхаль в своей книге «Месилат Йешарим», что, раз Святой, благословен Он, Который создал дурное начало, говорит так, значит, кроме изучения Торы лекарства не существует. И тем более это относится к изучению мусара – ведь это слова Торы, которые как раз предназначены для устранения закрытости сердца. Как сказал царь Шломо (Мишлей, 4:13): «Держись наставления [мусар], не оставляй, храни его, потому что оно – жизнь твоя».

По книге рава Яакова Байфуса «Леках Тов». Подготовил рав Элияу Швальб

Мы продолжаем публикацию интервью с рабанит Хавой Куперман о методах воспитания, принятых в семье рава Ицхака Зильбера.

– Родители вас наказывали?

Очень редко. Помню такой эпизод: мне было тогда три или четыре года; мне сказали, что пора спать, и я ответила, что не пойду. А другой раз – когда я болела: меня заставляли пить молоко с медом и содой, а я отказывалась… Я была нормальным ребенком и, конечно же, не всегда слушалась. Но когда папе приходилось наказывать – он потом просто заболевал! Он был очень активным человеком – его никогда нельзя было увидеть просто так лежащим на диване, и даже совершенно больным, с воспалением легких и температурой 39 градусов, он выходил на работу. Но после наказания детей ему было настолько тяжело и плохо, что он ложился в кровать, и для нас самым страшным было не наказание само по себе, а то, что было потом с папой! Мы чувствовали в таких случаях, что причинили родителям ужасную боль; это было гораздо хуже любого наказания.

Мама тоже, бывало, сердилась на нас, но я не помню, чтобы она нас била. Просто говорила, что так себя не ведут и т.п., хотя в целом она более строго к нам относилась.

Когда мамы не было дома, папа мог взять какое-нибудь покрывало, положить нас на него и катать по всей квартире. Папа брал нас в парк. Мы с ним слушали, как квакают лягушки; он говорил, что они так восхваляют Всевышнего. Развлекались, как могли; кормили рыбок. Он покупал мороженое, и мы бросали рыбкам маленькие кусочки.

Говоря о лягушках, папа не занимался «религиозной пропагандой». У него все было естественно. Когда возникали какие-то вопросы – с удовольствием отвечал; можно было спрашивать о чем угодно. Любой вопрос принимался с величайшим уважением. Раз ребенок спрашивает – значит, это то, что его интересует.

В Шаббат папа рассказывал нам недельную главу Торы; мы спрашивали, а он отвечал. Это могло длиться часами, и чем более трудным и каверзным был вопрос, тем почетнее это было для спросившего. Если папа сразу не мог ответить, он не забывал его. Мы сами могли забыть, а вот папа даже через пять или десять лет мог вдруг сказать: «Ты помнишь свой такой-то вопрос? – Я наконец нашел на него ответ!» Он рассказывал недельную главу так, что действующие лица были для нас живыми и близкими. Например, в главах от Ваейшев до Ваигаш (где рассказывается о продаже Йосефа в рабство и дальнейших событиях) я сидела под столом – все время плакала, и мне не хотелось, чтобы это видели.

Я была уверена, что никогда в жизни не смогу это преподавать…

– Вы сказали, что Ваши родители очень сурово относились к обману. Но, с другой стороны, в СССР во многих случаях просто нельзя было обойтись без этого и говорить одну правду!

Да, конечно! И вот один поучительный пример. Я не пошла в школу в семь лет, как все; родители собирались отдать меня на год позже (чтобы я чувствовала себя более взрослой, независимой и не поддавалась влиянию младших, чем я, одноклассников). Я боялась, что если меня спросят, сколько мне лет, и я скажу, что семь, то меня спросят: почему ты не ходишь в школу? Говорить, что мне только шесть…но ведь лгать нельзя! Решили, что надо отвечать так: «На следующий год я иду в первый класс. Сколько, как Вы думаете, мне лет?» Таким образом, я говорила правду, – а то, что человек будет думать после этого о моем возрасте, меня не касалось. Вообще, мы эту проблему обсуждали всей семьей: что и как здесь сказать, чтобы, с одной стороны, не врать, а с другой – не выдать того, что нельзя. Мне предлагали разные варианты, заранее проигрывали возможные «диалоги»… Это был один из важнейших принципов воспитания у моих родителей: ничего не оставлять на ребенка – мол, это его дело! Проблема одного из членов семьи – это проблема всей семьи, а не только его. Мы – семья, и мы всегда вместе!

С другой стороны – также и папа в своих делах советовался с нами. Во-первых, он вообще любил советоваться с людьми, когда нужно было принять какое-то решение. Но, советуясь с нами, он при этом ненавязчиво обучал нас, как вести себя в разных ситуациях: «Если я поступлю так-то, какой будет результат? А если по-другому – какой?» При этом наши советы он воспринимал вполне серьезно. Я была маленькой девочкой – и давала ему совет, а он потом в течение следующих десяти лет меня благодарил: «Помнишь, ты мне дала тогда такой хороший совет! Я так и сделал, и все получилось прекрасно!» Притом, что, как я уверена, он мог и сам придумать гораздо лучший вариант! Он абсолютно не боялся за свой авторитет – и наша мама была такая же. Они могли доверять нам какие-то секреты, делиться своими переживаниями… Но, с другой стороны, они знали, во что нас нельзя посвящать, какие проблемы нам не по силам. Папа и мама никогда не прятались за нами, не опирались на нас. Они нас растили.

Вообще, родители были психологически очень здоровыми, уверенными в себе людьми, что помогало им переносить все невзгоды.

– А вы, дети, со своей стороны, конечно, чувствовали, что можете полностью положиться на папу?

Конечно! Я знала, что он для меня сделает все! Свою жизнь, деньги – все, что только надо, отдаст за меня! И мама, конечно, тоже.

– Интересно, как ребенок осознает это?

Мы видели это во всем. Родители никогда не боялись, что мы будем слишком избалованными и станем требовать чрезмерно. Они давали нам все, что могли. Я помню, папа был у каких-то своих знакомых и там ребенок что-то попросил, а отец сказал ему: «Я – не дойная корова!» Папа пришел домой, повторил эту фразу, и было видно, что он просто не понимает, как такое может быть. Дети могут относиться к родителям как к дойной корове? Эта идея у него просто не укладывалась в голове!

Приведу пример. Я провела три года в Америке, и однажды, приехав домой на каникулы, купила маме подарки – вещи, которые ей действительно были нужны.

Через некоторое время я была в гостях у сестры – и вижу у нее одну из этих вещей. Потом пошла к другой сестре – у нее тоже один из моих подарков! Мама им все раздала! Я потом купила сестрам то же самое, чтобы у мамы все-таки что-то осталось.

У нас, детей, все время было ощущение, что мы должны давать родителям, а не что они должны давать нам, – именно потому, что они давали нам постоянно. Мы все время пытались их останавливать в этом и жили с чувством, что их всегда и во всем надо ценить, уважать, давать им как можно больше, притом, что они сами, конечно же, никаких знаков уважения к себе не требовали.

Из книги рава Х. Фридлендера «О воспитании в еврейской традиции», изданной фондом «Беерот Ицхак»