Недельная глава Итро

«Когда есть у них дело приходят ко мне…» (Шмот, 18:17).

Увидев то, как Моше судит народ, Итро удивился: «Почему ты сидишь один, а весь народ стоит над тобой с утра до вечера»? И Моше ответил: «Когда есть у них дело — приходят ко мне, и я сужу…»

Казалось бы, Моше не ответил на заданный вопрос. Ведь Итро и сам видел, что Моше судит народ и слышал, наверняка, утверждения спорщиков. Ему было тяжело понять, почему Моше делает это сам, в одиночку.

Ответ Моше будет понятен, если мы вспомним сказанное в Талмуде (Ктубот, 103б): «раби Йеуда велел своему сыну: “Наведи страх на учеников”».

Человек, пребывающий в материальном мире, мире, с которым связаны его заботы и радости, и частью которого является и его собственное тело со всеми ощущениями, не в состоянии воспринять Б-жественную мудрость Торы, не отказавшись прежде от собственного «я», не очистив его. Чем больший трепет испытывает человек перед учителем (как сказано: «трепет перед учителем – как трепет перед небом») и не ощущает своей собственной значимости, тем больше он – чистый сосуд, способный вместить Тору.

Так же сказано и в Зоаре: «Лишь в страхе может человек привлечь Дух Свыше вниз и приблизиться к нему… И чем более высоки эти понятия, тем больше нужно трепета, страха и воли, чтобы постичь их».

Теперь понятен и ответ Моше-рабейну: «Когда есть у них дело, приходят ко мне, и я сужу…» – во время суда страх передо мной охватит их, как страх перед судьей, который может и обвинить и наказать, и тогда – «сообщу законы Б-га и наставления Его».

Ответил Моше: «В момент, когда человек в страхе и трепете, он в состоянии воспринять от меня заповеди и Тору, и поэтому я вынужден сам судить народ».

Перевод рав М. Гафт

Недельная глава Итро

«У кого будет дело – придет ко мне… Сообщу я законы Б-га и наставления Его» (Шмот, 18:17).

Итро посоветовал Моше выбрать тех, кто достоин нести бремя народа вместе с ним и сказал: «А ты предостережешь их о законах и о наставлениях, и сообщишь им путь, которым они пойдут, и дела, которые станут делать».

Сказано нашими мудрецами (Бава Меция, 30б), что весь этот стих говорит об обязанностях человека по отношению к другим людям. «Учил рав Йосеф: “и сообщишь им” – это ремесло, дающее пропитание (Раши), “путь” – благодеяния, “которым они пойдут” – это забота о больных и погребение мертвых, “и дела” – это мера правосудия, “которые станут делать” – это обязанность делать больше, чем требует мера правосудия».

Говорит Хафец Хаим, что в этом стихе Тора рассказывает про обязанности человека по отношению к своему ближнему, о душевных качествах, о нормах поведения, о необходимости идти на уступки и поступать с другим лучше, чем требуется по букве закона. Все сказанное относится, однако, скорее к спорщикам, нежели к судье. Если ты научишь свой народ вдобавок к законам и наставлениям, любить и уважать друг друга, и поступать с другим лучше, чем следует, – тебе будет легче возглавить народ и вести его.

Наши мудрецы, благословенной памяти, наставляют всякого, учащего Тору, стремиться к тому, чтобы дела его были безупречны.

И еще добавляет Хафец Хаим, что благодаря Торе, человек может стать обладателем хороших душевных качеств. Поэтому сказано: «Путь, которым они пойдут», – тот самый путь, который проложил наш праотец Авраам. Как сказано: «Ибо Я знаю его, что заповедует он сыновьям и дому своему за собой, и будут хранить они путь Г-спода». Без Торы человек подобен слепому, пытающемуся идти наощупь, рискующему сбиться с прямого пути и упасть, оступившись. Как сказано в Теилим (119:105): «Свеча ноге моей слово Твое, и свет на пути моем».

Недельная глава Итро

«…имя одного из них – Гершом, ибо сказал: “Пришельцем был я в чужой земле”» (Шмот, 18:3).

Назвав одного из своих сыновей Элиэзером, Моше благодарил и прославлял Всевышнего, спасшего его от меча фараона. Однако имя Гершом вызывает удивление – почему Моше назвал сына в память о том, что он был чужаком? И еще: почему он назвал так первого сына, а не второго, ведь спасение от преследований фараона предшествовало изгнанию в Мидьяне?

Хафец Хаим говорит, что понять это можно, вспомнив, где и среди кого находился Моше в те дни. Во всем Мидьяне он был единственным евреем, верившим в Творца. Даже Итро, принявший позже Тору, был еще далек от такой веры, и, разумеется, дела его не могли еще служить примером для подражания. Лишь придя в лагерь Израиля, он скажет: «Теперь я знаю, что велик Г-сподь…». Рассказывает также Мидраш, что, когда Моше взял в жены Ципору, Итро требовал от зятя, чтобы первого сына тот посвятил идолам (и поэтому Итро не давал Моше обрезать первенца все время, пока тот пребывал в доме тестя).

Теперь понятно, что Моше опасался влияния окружающих как на него самого, так и на своих домашних. И поэтому он назвал своего первого сына Гершом – «ибо пришельцем был я в чужой земле», желая, чтобы это имя ежедневно служило ему напоминанием о том, что все дни в этом мире он – не более чем пришелец, чужак. До тех пор, пока не вернется душа к источнику своему, став там постоянным жителем.

Говорил Хафец Хаим: «Представим себе человека, который поехал на ярмарку. Зная, что там можно заключить выгодные сделки и хорошо заработать, он отправился в дальний путь и надолго оставил семью. Что ответит этот человек тому, кто подойдет к нему на ярмарке и предложит, к примеру, приятно провести время в развлечениях? «Отстань от меня! Для того ли оставил я свой дом и отправился в дальний путь?! Я ведь здесь только чтобы заработать на жизнь себе и своей семье. Каждая минута мне дорога»!

Так и душа человека ненадолго спускается из высших миров лишь для того, чтобы приобрести Тору и награду за исполнение заповедей. И вот, злое начало человека обращается к душе, предлагая ей провести немалую часть драгоценного времени напрасно. Пусть ответит ему как торговец из притчи: «Разве ты не знаешь, что я – чужак в этой стране?! Моя душа спустилась с Небес на землю, оставив свое доброе жилье, лишь затем, чтобы приобрести здесь товар, который принесет вечное благо. Как же ты смеешь отвлекать меня ради пустого?! Что отвечу я Творцу моему, если вернусь домой с пустыми руками?!»

Книга «Шней Лухот а-Брит» рава Йешаяу а-Леви Гурвица говорит, что под определением ам а-арец – «народ земли» (относимое, обычно, к человеку невежественному) имеется в виду тот, кто чувствует себя в материальном мире – как дома. Человеку подобает выработать в себе ощущение пришельца, чужака в этом мире.

Рав Хаим Шмулевич объяснял, что означает выражение бен олам аба – «сын будущего мира»: «Это такой человек, по которому и в обыденной жизни видно, что пребывание его здесь – только временно, он принадлежит другому миру. Как, например, о туристе из Америки везде говорят, что он – американец, так и о человеке, который лишь посетил этот мир, говорят, что он – сын мира грядущего».

Рав Элияу Элиэзер Деслер как-то провожал своего ученика, уезжавшего за границу. Подходя к вокзалу, ученик попросил учителя благословить его. «Я от всего сердца желаю тебе найти удобное место в поездке», – сказал рав. «Вот как! – Удивился ученик, –я ведь просил благословение, которое сопровождало бы меня всю жизнь, а Вы пожелали мне только удачной поездки»? Ответил ему рав Деслер: «Я благословил тебя на всю жизнь. Я имел в виду путь, продолжающийся всю жизнь, – путь к миру грядущему. Я желаю тебе, чтобы на протяжении всего этого долгого пути тебе было удобно».

Человеку следует всегда чувствовать себя, как в пути. Подобно тому, как обычный человек не придает большого значения неудобствам в поездке, поскольку знает, что это ненадолго, так не помешают неудобства и тому, кто выработал в себе ощущение, что этот мир – лишь преддверие мира грядущего. Зная это, он сможет превозмочь трудности, материальные и духовные, на пути своей жизни, «ибо пришельцем был я в чужой земле».

– А если случалось, что кто-то из детей недостаточно уважительно к ним относился, как они реагировали?

Конечно же, делали замечание! Но, понятно, не папа говорил, что «папу надо уважать», а кто-нибудь другой, брат или мама, и точно так же в отношении мамы. Мой брат говорил мне, что когда папа входит в комнату, перед ним надо вставать. А папа говорил: «Нет-нет! Передо мной не надо вставать, а вот перед братом надо, потому что он – талмид хахам (мудрец Торы)!»

– Так из этого было понятно, что перед обоими надо вставать!

Да! Я вспоминаю еще один момент: когда мне в детстве покупали, например, новое платье, я обязательно шла к папе – показать его; я знала заранее, что он скажет, что оно очень красивое. И хотя про все, что бы я ни надела, папа говорил, что это очень красиво, мне все равно нужно было услышать его одобрение. При всем этом он не говорил просто так: у него действительно был вкус. Однажды я пришла к нему (мне было тогда четыре или пять лет) и сказала, что хочу покрасить ногти красным лаком. В России ведь все красят ногти! Папа не сказал мне: «Да ты что! Ни в коем случае!» Он ответил так: «Ты знаешь, что Всевышний сотворил природу, и человека, как часть ее. И все, что есть в природе – очень красиво! Если мы немножко подчеркиваем природу, а не искажаем ее, – это красиво. Например, покрасить ногти розовым цветом – это красиво, а красным – это уже вульгарно!»

– То есть он направлял вас в нужную сторону, хотя и очень мягко!

При этом он никогда не говорил: «Не делай этого!» – и точка. Казалось бы, на слова маленького ребенка можно вообще не обращать внимания, но папа ко всему относился очень серьезно, как будто я – совершенно взрослый человек. И он всегда говорил так, что мы все понимали.

Он никогда не говорил непонятными словами, а только самыми доступными. Родители относились к нам как к взрослым, считались с нами. Если кто-то из детей сказал, что ему что-то неудобно или не нравится, не говорили: «Вы должны только слушаться и делать так, как нам надо!» Они делали все возможное, чтобы подстроиться под нас – понятно, до определенной границы. Так, например, мама сидела со мной дома до первого класса, хотя это было тяжело и с материальной точки зрения, и потому, что она была очень активной, общительной женщиной. Я, уже повзрослев, нередко думала: как она выдержала это?

– А когда вы приехали в Израиль, что-то изменилось в их подходе к воспитанию?

Сначала, когда мы сюда приехали, нам стало в чем-то легче, но в чем-то и тяжелее. Мы всегда жили довольно бедно, но в Израиле вначале было совсем уж тяжело! Родители очень много работали – еще больше, чем в СССР, и папа, и мама, но зато мы, дети, уже были немножко старше. Где-то в одиннадцать-двенадцать лет я должна была почти самостоятельно вести хозяйство, так как старшая сестра к тому времени вышла замуж. Ей тоже надо было помогать. В период, когда мне было двенадцать-семнадцать лет, было очень непросто, тем более, что я родилась, когда маме было сорок лет, а отцу – сорок четыре; когда я была подростком, они были уже немолодыми людьми. Я ощущала ответственность за них, понимала, что нужно помогать им, проявлять заботу. Они совершенно не давали этого понять, но у меня было такое внутреннее ощущение. Вообще, у нас в семье понятие ответственности было очень важным: чувство ответственности было развито у всех.

– А в чем родители были наиболее принципиальны – настолько, что никоим образом не могли в этом уступить?

Самым принципиальным для них было соблюдение законов Торы. Еще когда я была совсем маленькой, папа сказал мне: «Ты можешь выйти замуж за любого, только он должен быть евреем и соблюдающим Тору человеком. Все остальное – это твой выбор». И мы очень ясно понимали, что именно это для папы самое важное – чтобы мы соблюдали законы Торы и были праведными, как можно более праведными! Особенно в отношениях между людьми.

В нас воспитывали ответственность. Не контролировали нашу учебу (далеко не со всеми детьми можно так, но на нас, родители это знали, можно было положиться). И еще: родители никогда не будили меня в школу. Они относились ко мне, как к взрослой, и ясно, что взрослый человек должен быть ответственным за себя.

Когда я пошла в школу, мне было уже восемь лет, да и по характеру своему я была очень пунктуальной девочкой. В результате вся моя семья страдала: я просыпалась в семь утра и с этого момента объявляла, что опаздываю. Бедные мои родители! Нужно было собраться, заплести косички, и я не могла делать все это сама. Я все время дрожала, что уже опаздываю, и просила, чтобы мне скорее помогли. Школа моя была достаточно далеко – единственная школа, в которой учительница соглашалась, чтобы я не приходила в Шабат. Старшему брату приходилось ехать со мной – провожать. Ему это было довольно удобно, так как недалеко от моей школы была семья, где устраивали миньян ватикин (утренняя молитва перед восходом солнца). Зимой, правда, все было сложнее: солнце восходит поздно, молитва начинается поздно, а брату не хотелось приезжать со мной намного раньше времени начала молитвы и ждать потом на лютом морозе (неудобно ведь в чужую семью приходить заранее). А я очень переживала, что опаздываю на занятия.

– Вы сказали, что родители не контролировали учебу детей. Они вообще никогда не проверяли оценки?

Не совсем так. Мы приносили табель, показывали родителям, они смотрели – и этого было достаточно. Папа всегда говорил: не так важны оценки, насколько они хороши; то, что действительно важно – это поведение.

– И как это влияло на желание учиться?

Мне самой учеба была чрезвычайно важна. Это – моя честь, мое достоинство. Нас воспитывали так, что у человека должна быть честь. Знаете, было такое, например, понятие, как «офицерская честь»…

Папе и маме было очень важно, чтобы у человека была своя честь; например, если он что-то пообещал – должен исполнить. Нам объясняли, что есть вещи, которые ниже нашего достоинства. Например, когда дети на улице обижали меня, и я сердилась и говорила, что они мне сделали так-то и так-то, а я им сделаю так-то – мама мне всегда отвечала: «Это – их уровень. Ты до них не опускайся! Ты ‑ выше, и тебе все равно, как поступают все остальные!» Но это вовсе не было высокомерием.

Еще одно твердое правило, соблюдаемое в нашей семье: мы обязаны помогать всем окружающим. Папа был сыном раввина, его родители тоже были детьми раввинов и с детства впитали чувство ответственности за все вокруг. Это чувство, я надеюсь, папа передал и нам.

– У вас, детей, не было ощущения, что это иногда за ваш счет?

Нет! Это был просто образ жизни. Если человек приходит к вам в дом – вы обязаны дать ему поесть, уделить внимание, порадовать, поднять ему настроение. Если кому-то рядом с вами плохо, у кого-то проблемы – это ваша ответственность. Кроме того, у папы было такое ощущение, что Всевышний дал ему достаточно ума, сил и средств, чтобы решить все и со всем справиться. Это ощущение: «Я всегда найду выход из положения!», этот неописуемый оптимизм он явно унаследовал от своих родителей. Еще маленькая, я с ним часто спорила – с позиций реализма. Когда он говорил мне, что сейчас, в следующие полчаса он окажется в трех разных концах города, я пыталась объяснить, что это невозможно, а папа говорил: «Б-г поможет! Мы все сделаем!»

– И действительно делал?

Да! А потом еще и рассказывал: «Видишь ли, тут начали позже, там начали раньше и т. д. – и в результате я все успел!» Он объяснял нам: «Если хотите – сможете! Нас ограничивает не внешний, физический мир, а только наши желания и воображение!» Он все время делился с нами этими «открытиями» – и так учил нас на своем примере.

Из книги рава Х. Фридлендера «О воспитании в еврейской традиции», изданной фондом «Беерот Ицхак»

Недельная глава Бешалах

В этой статье речь пойдет об Амалеке и этому есть несколько причин. Во-первых, в нашей недельной главе Бешалах упоминается Амалек, а, во-вторых, недавние мировые события явно отражают влияние той нечистой духовной силы, которая присуща Амалеку.

Кто такой Амалек?

Амалек – всем известный злодей, внук Эйсава, знаменитый своей ненавистью к еврейскому народу и желающий уничтожить нас во что бы то ни стало. Его прямой потомок — Аман, поставивший своей целью уничтожить еврейский народ и потерпевший в этом сокрушительное поражение, в честь чего мы и празднуем праздник Пурим. К сожалению, с тех пор наши враги не успокоились, и сегодня, тысячи лет спустя, потомки Амалека продолжают следовать этому пути. Известно мнение наших мудрецов, что нацисты – это проявление Амалека, и взрывающие себя арабы, по мнению рава Мойше Шапиро, – это тоже Амалек.

Впервые Амалек нападает на еврейский народ при выходе из Египта. На первый взгляд, это была абсолютно безрассудная, обреченная на провал атака. После стольких чудес, сопровождавших евреев при выходе из Египта, ни у одного из народов мира не оставалось сомнений в Б-жественной охране нашего народа. Амалек это прекрасно понимал, но в силу своей сути не мог принять, а потому напал. И это нападение ослабило страх всего мира перед народом Израиля – пусть они победили, но, все же, с ними  можно воевать! Это самопожертвование ради нанесения ущерба евреям и является характерной чертой Амалека.

История противостояния

Борьба с Амалеком имеет давнюю историю: Эйсав завещал своему потомству воевать с потомством Яакова. Квинтэссенцией негативных сил Эйсава является Амалек. Если для Эйсава, в принципе, возможно исправление, то у Амалека этой возможности нет – это абсолютная концентрация зла.

Рамхаль в книге «Даат Твунот» (часть 2) приводит мидраш о том, что Всевышний позволил одному из ангелов восстать против Него. Творцу нужен был этот бунт для того, чтобы принести в мир дурное начало, самым известным проявлением которого является Ангел Смерти (он же – йецер а-ра, он же – ангел Эйсава). Именно эта сила бунта, которую допустил Всевышний, проявляется через Эйсава и Амалека.

Сила Амалека

Сказано Эйсаву: если еврейский народ отойдет от Торы, можешь сбросить с себя его ярмо – и получишь жизненную силу. Отсюда ясно видно, что сила Амалека и Эйсава – в отходе нашего народа от заповедей Всевышнего. Фактически, Амалек питается нашими грехами!

Впервые Амалек напал на нас при выходе из Египта – в месте, называемом Рефидим. Мудрецы сообщают, что в слове рефидим содержится намек на причину нападения. По одному мнению рефидим – это расшифровка фразы рафу ядаим мин а-Тора (ослабли их руки от Торы), то есть евреи стали меньше времени уделять изучению Торы. Второе мнение, что это производное от слова пируд (разделение), то есть были споры и разногласия в еврейском народе. Раши приводит еще одно объяснение причины нападения Амалека: народ Израиля стал сомневаться в присутствии Б-га среди них.

Интересно отметить, что эти три причины стоят напротив трех вещей, на которых держится мир: Тора, служение и добрые дела (как учат наши мудрецы в трактате Авот). Тора – ослабели их руки от Торы, добрые дела – разногласия в еврейском народе, сомнение во Всевышнем – сильнейший недостаток в служении. Получается, что Амалек – это своего рода антипод всему хорошему, что есть в мире. Он черпает свои силы из нашей слабости.

Цель Амалека

Амалек – это бунтарь против Б-га. Его макро цель – достичь наибольшего могущества и тем самым принизить величие Творца. Достичь этого можно, оборвав связь еврейского народа с Творцом, что приведет к разрушению замысла Творца. Ведь объясняет Раши, что берешит следует понимать, как бишвиль решит – ради решит, а решит – это Тора и народ Израиля. То есть Всевышний сотворил этот мир ради своей связи с народом Израиля посредством Торы, как сказано в святой книге Зоар: «Всевышний, народ Израиля и Тора едины» (народ Израиля связан со Всевышним посредством Торы).

Амалек ставит перед собой амбициозную цель и для ее реализации ему нужно много сил. Именно поэтому ему так важно нас ослабить, ведь, как мы уже упомянули, наша слабость – это его сила.

Используя тот же путь понимания Торы, как у приведенного выше Раши (бе = бишвиль), мы видим, для чего Амалек напал на народ Израиля в пустыне. Сказано, что Амалек напал берефидим, то есть бишвиль рефидим – ради того, чтобы ослабли руки евреев от Торы. Ведь не случайно был выбран именно этот момент – перед получением Торы. Амалек всеми своими силами хотел помешать народу Израиля получить Тору, лишить евреев возможности связи с Творцом.

Физически связь народа Израиля с Б-гом прежде всего проявляется в союзе обрезания. Совершая эту процедуру, мы как бы объявляем, что мы несовершенны и готовы на самопожертвование ради того, чтобы приблизиться к Творцу (стать более совершенными). Само обрезание состоит из двух частей – хитух (отрезание) и прия (переворачивание). Хитух символизирует собой готовность пойти на самопожертвование ради исторжения зла изнутри себя, а прия – тяжелую работу над собой, направленную на то, чтобы свои плохие качества перевернуть к добру. Это достигается только с помощью Торы, как сказано в трактате Кидушин: «Я сотворил злое начало, Я сотворил и приправу для него». Возникает вопрос – почему приправу? Ведь надо было сказать «лекарство»! Ответ как раз и лежит в том, что с помощью Торы мы получаем возможность перевернуть себя, использовать свои плохие наклонности к добру. Как приправа делает блюдо завершенным, так и занятия Торой делает человека цельным. Так, например, объясняя причину изнасилования Дины, Раши говорит, что она была «яцанит, дочь яцанит». Яцанит – дословно «выходящая», то есть нескромная. Но мы не находим у Раши критику Леи в том, что она была яцанит. Как же это объяснить? На самом деле, Лея тоже была яцанит и это характеризует ее поступок, когда она вышла из своего шатра для того, чтобы удостоится близости с Яаковом. Тем не менее, ее поступок не рассматривается как распущенность, ведь он был во имя Небес, ради будущего народа Израиля, то есть свою природную склонность она использовала на благое дело. Более того, мудрецы говорят, что Лея соответствовала Эйсаву и потому должна была стать его женой. Однако Лея тяжело работала над собой и горячо молилась, «выплакав все глаза», как говорит Мидраш. И поэтому, в отличие от Эйсава, не прилагавшего усилий для самосовершенствования, она удостоилась того, что из нее вышла половина колен Израиля, в том числе колено Йеуды (малхут – царство) и Леви (кеуна – служение в Храме). Дина же, унаследовав эту черту характера у своей матери, не смогла перевернуть ее к добру и потому пострадала.

Итак, мы видим, что обрезание – наш важнейший союз с Всевышним. Не случайно Амалек именно его избрал объектом своей атаки. Еще во время первого своего нападения на евреев при выходе из Египта, они отрезали место брита у захваченных евреев и бросали его вверх со словами «забери Себе свое!».

К сожалению, в последнее время мы все чаще видим нападки «просвещенных» народов на наш святой завет – попытка запрета на обрезание в Германии, и вот, последние новости из США, «оплота свободы», – объявление обрезания вредной для здоровья процедурой. В этом видится проявление Амалека.

Амалек в нашей среде

Приводит Виленский Гаон: Амалек не всегда снаружи: духовные силы Амалека проникли внутрь нашего народа вместе с эрев рав – народами, которые присоединились к евреям во время выхода из Египта. Так, например, рав Ицхак Зильбер считал, что Евсекция – это проявление сил Амалека.

Уже много лет на Святой Земле идет борьба с Амалеком, проникшим в среду нашего народа. Одним из плацдармов такой войны оказалось еврейское кладбище в Тверии, на котором находились могилы величайших танаим, амораим, а также Рамбама. Ради идеи строительства туристического комплекса на могиле Рамбама все эти могилы перевернули… Свидетельствуют, что рав Ицхак-Зеев Соловейчик плакал из-за этого ночами и, возможно, это сократило годы его жизни. Проблема осквернения древних могил нашими заблудшими братьями существует уже более 50 лет. Это осквернение не случайно, ведь кладбище у нас называется «бейт а-хаим» – «дом жизни», потому что мы верим в воскрешение мертвых. А вот выбрасывание останков в мусор является отрицанием этого.

Что мы видим сегодня? Приходит Амалек и хочет оторвать наших замечательных юношей, учеников ешив, от Торы (не дай Б-г). А ведь на их учебе держится мир, как сказано в Теилим (20:8-9): «Эти на колесницах, а эти на конях, мы же взовем к Имени Г-спода, Б-га нашего. Эти склонились и пали, а мы поднялись и окрепли». Кто знает, что бы стало с нашей Землей, не будь этих юношей? Но это не просто ненависть к ученикам Торы – это отрицание веры в силу Творца. Противники как бы говорят нам: «Признайте, что вы бессильны. А вот армия с автоматами – это и есть защита Израиля». Фактически нам предлагают признать, что руки Эйсава сильнее голоса Яакова! Это уже не политика и не вопрос симпатий, это – колоссальная духовная война. Осквернение могил – это отрицание воскрешения мертвых. Попытки оторвать учеников ешив от Торы – отрицание истинности Торы. Нападки на обряд обрезания – отрицание завета с Творцом. Отдельные действия складываются в картину общего отрицания святости еврейского народа, и потому особенно прискорбно замечать людей в кипах, поддерживающих такие идеи, ведь тем самым они поддерживают войну Амалека с еврейским народом!

Что делать?

Далеко не всегда есть у людей силы изменить ход исторических событий – у Всевышнего есть свой замысел, который не всегда соответствует нашим планам. Кроме того, сегодня мы не можем воевать с Амалеком физически. Тем не менее, у нас есть возможность противостоять Амалеку – исправить те вещи, которые дают ему силу. Мы, конечно, должны всеми силами препятствовать тому, что хочет сделать Амалек, как в Израиле, так и в Америке, и в Германии, и в других местах. Но главная война с Амалеком – внутри наших сердец.

Каждому из нас необходимо укрепиться в каждом из трех столпов: в Торе (самоотверженном изучении Торы), в служении (относиться с большим трепетом и вниманием к исполнению заповедей) и в добрых делах (быть добрее и отзывчивее, исправлять свои душевные качества). Есть и еще один важный аспект: в борьбе с Амалеком есть великая сила у тех людей, кто поддерживает Тору, как Зевулун поддерживал Иссахара. Речь идет о тех людях, которые, с одной стороны, занимаются бизнесом и погружены в материальный мир Эйсава, а с другой стороны – понимают, что основной мир – это Тора, и обращают в Тору то, что зарабатывают трудом своих рук. Это – колоссальная сила, это – переворот! Зевулун ведь тоже, как и Лея, связан со словом «еция» (выход), как сказано: «Радуйся, Зевулун, при выходе своем».

Величие Зевулуна в том, что он нашел в себе силы для того, чтобы перевернуть зло в добро, в том, что, не смотря на свой достаток, он не считает, что «сила и мощь моей руки» принесло ему богатство, а знает, что это – благословение от Всевышнего, рассчитанное и на него, и на его брата – Иссахара. Именно поэтому истинные отношения Иссахара и Зевулуна – это равноправные отношения, а не просто отделение маасера. Один тяжело учится – другой тяжело работает. Вместе, в равной пропорции, они делят и награду за Тору, и награду за труд. В таких истинных партнерских отношениях и заложена огромная сила, способная победить Амалека.

Недельная глава Бешалах

Сохранить душевный подъем

«Это Б-г мой и дам Ему обитель …» (Шмот, 15:2)

«Это Б-г мой и построю Ему святилище» (Ункелус)

Рав Мишковский объясняет, почему именно в тот час решили сыны Израиля построить Храм. Великое начало в служении Всевышнему – это немедленно, в час духовного пробуждения и подъема найти пути сохранить для себя этот подъем. Ведь, если этого не  сделать, то чувство пробуждения и причастности к святости вскоре сотрется из памяти. Так, ощущение удивительного открытия Всевышнего, испытанное при переходе между расступившимися водами моря (как сказано: «Видела рабыня на море то, что не видел Йехезкель бен Бузи»), евреи захотели увековечить, чтобы и в будущем оно озаряло их путь. «Это Б-г мой и я построю Ему святилище» – Храм, где будет явным присутствие Творца, который станет источником Духа Святости.

Ступени скромности

«А мы то – что, что на нас вы ропщете?» (Шмот, 16:7)

Велико то, что сказано о Моше-рабейну по сравнению со сказанным об Аврааме. Наш праотец Авраам, сказал: «А я – прах и пепел», но Моше сказал: «А мы то – что?» (Хулин, 9а).

Рав Моше Шмуэль Шапиро из Люблина объясняет сказанное в Талмуде такой историей.

Рав Йонатан Эйбешиц имел обыкновение в Дни Трепета молиться около еврея скромного и смиренного сердцем. Однажды во время молитвы Минха накануне Йом Кипура вдруг загорелись его глаза. Он увидел простого пожилого еврея, плакавшего во время молитвы так, что страницы его махзора (сборника молитв на Йом Кипур) были мокры от слез. В конце молитвы произнес он сказанное «прах я при жизни своей и, тем более – в смерти» и перевел для себя: «И, живя — прах я, а когда умру – тем более».

«Вот еврей, и вправду трепещущий перед Творцом и смиренный», – решил рав Эйбешиц. И сразу после заключительной трапезы перед постом поспешил в синагогу, чтобы успеть занять место около него.

И действительно, сосед не разочаровал великого праведника и мудреца. И вечером и днем он молился, изливая душу перед Всевышним. Рав Йонатан обрадовался, что не ошибся, но радость его была недолгой. В полдень его соседа вызвали к Торе четвертым. И тот, вдруг, в гневе обрушился на габая: «Такого-то, неуча, вы вызвали третьим, а меня четвертым! Чем я хуже его?!»

Рав Йонатан был поражен и после обратился к еврею с вопросом: «Не вы ли еще вчера говорили: “И, живя, прах я, когда умру – тем более!”»

Говорит рав Шапиро: «Так то, что праотец наш Авраам сказал, обращаясь ко Всевышнему, “А я – прах и пепел”, – не удивительно. Но Моше, бывший самым смиренным из людей, сказал: “А мы то – что?”, обращаясь к тем, кто роптал, ища повод для недовольства, и даже по сравнению с ними не видел своих достоинств».

Однажды раби Акива Эйгер и рав из Лиссы (рав Яаков Лобербойм, автор книги «Нетивот Амишпат») должны были приехать в Варшаву на собрание раввинов. На подъезде к городу множество евреев вышли им навстречу и впряглись в их коляски вместо лошадей. Когда раби Акива увидел почет, оказанный его товарищу, сошел он со своей коляски и сам взялся за оглоблю. Рав же из Лиссы, увидев почет, оказанный его товарищу, сделал то же. Так, в восторге, катил весь народ пустые коляски – в честь Торы.

Ман — урок для всех поколений

«Не было избытка у собиравшего много, а у собиравшего мало  – нехватки» (Шмот, 16:18)

Объясняет рав Йерухам Лейвович, выдающийся машгиах ешивы Мир в своей книге Даат Тора: «Прочитав внимательно то, что сказано о мане, мы должны иметь в виду, что ман, со всеми связанными с ним чудесами, – это прообраз хлеба всех поколений. Разница лишь в том, что явные чудеса, происходившие с маном, происходят с обычным хлебом скрыто. Смысл их, как и всех чудес исхода из Египта, в том, чтобы показать нам сверхъестественным вмешательством в природу Творца, что и сама природа, в сущности, сверхъестественна. Роль мана, прежде всего, в том, чтобы показать всем, что питаясь хлебом, человек живет волей Всевышнего, облаченной в хлеб, а не материальной оболочкой. Как сказано, «И питал тебя маном… чтобы сообщить тебе, что не одним лишь хлебом живет человек, но всем, исходящим из уст Г-спода, живет человек. Как объясняет Рамбан «ибо Он сделал так, чтобы дать им (евреям) понять, ибо Он дает жизнь человеку так, как угодно Ему, и поэтому, храни заповеди Его и будешь жить». Вера в это не приобретается легко. Сорок лет потребовалось Всевышнему кормить маном народ Израиля, чтобы укоренить в них это знание».

Другую основу упования на провидение Творца находим мы в словах «не было избытка у собиравшего много, и у собиравшего мало – нехватки». Богатство не является прямым следствием стараний, все – в силу заслуг человека.

Как сказал раби Меир (Кидушин, 82а): «Пусть научит человек своего сына ремеслу легкому и чистому и молится Тому, Кому принадлежит богатство и достояния…»

Рав Симха-Зисл Зив (Саба из Кельма) говорил об этом так: «опыт показывает, что большинство людей трудятся с завидным старанием и отнюдь не упускают случая приумножить свое имущество. Более того, время от времени они приумножают свои усилия. И, однако, не видят благословения в своих делах. Несмотря на многие усилия, малочисленны богачи в Израиле. С другой стороны, есть много торговцев, в лавках которых большую часть дня не часто бывают покупатели и, все же, им хватает на жизнь. Мы явно видим, как осуществляется сказанное: “Не было избытка у собиравшего много, и у собиравшего мало – нехватки”».

Всякий зрячий может видеть то, что ежедневно видели собиравшие ман. Не старания определяют пропитание человека, а Г-сподь дает каждому то, что необходимо ему, трудись он много или мало.

Сказано в Торе: «И сказал им Моше: “Пусть никто не оставляет от него (от мана) до утра”. И не послушались Моше… и зачервивел (ман) и испортился». Многие люди, желая обеспечить свой завтрашний день, экономят деньги и скупятся в расходах сегодняшних. И, несмотря ни на что, когда приходит время воспользоваться сэкономленным, оказывается, что копилка пуста. Значит, не в силах человека гарантировать свое будущее. Только усилия в исполнении воли Творца, или, не дай Б-г, оплошности в этом определяют успех человека.

Всегда Я среди вас

«И пришел Амалек и воевал с Израилем…» (Шмот, 17:8).

Перед этим сказано о том, что роптали евреи, требуя у Моше воды: «И назвал имя месту Мэй Мерива за ропот сынов Израиля и за испытание ими Г-спода, когда говорили они: “Есть ли Г-сподь среди нас или нет?!”»

Говорит Раши, что рассказ об Амалеке следует за этой историей, чтоб сказать: «Всегда Я среди вас, забочусь обо всех ваших нуждах, а вы говорите: “есть ли Г-сподь среди нас или нет?”. Вы увидите, что придет собака и укусит вас, и вы закричите, и будете знать, где Я. Это подобно тому, как человек, взяв сына на плечи, вышел в путь. Увидел сын что-то на дороге и сказал: «Отец, подыми это и дай мне». И так дважды и трижды. Встретили они другого путника. Сказал ему сын: «Не видел ли ты отца моего?» Сказал ему отец: «Ты ли не знаешь, где я?!» Сбросил он сына с себя, пришла собака и укусила его».

Говорит рав Йерухам Лейвович, что в этих словах Раши находят свое выражение благо и изобилие, даваемые Творцом мира Его сыновьям. Та же мысль, в сущности, проходит сквозь все утренние благословения. Просыпаясь, еврей говорит: «Благословен возвращающий души в мертвые тела!» Одеваясь, благословляет  «одевающий нагих», подымаясь – «выпрямляющий согбенных» и т.д.

Человеку необходимо благословлять Творца за каждое мгновение жизни. Лишь только поскольку это невозможно, мудрецы постановили произносить благословения хотя бы в начале дня.

«Всегда Я среди вас». Как же может человек задать вопрос: «Есть ли Г-сподь среди нас или нет?»

И еще добавляет Раши: «Вы увидите, что придет собака и укусит вас».

Когда Всевышний, благословен Он, отбрасывает от себя человека, когда человек, не дай Б-г, в несчастье, тогда оказывается, что ему известно, к кому обратить крики о помощи. Но когда Всевышний «несет» его, даря ему блага и, охраняя, человек не знает Б-га, забывает Его. Тот, кто был болен и исцелился, прилюдно благословляет Творца, рассказывая всем о Его чудесах.

Но разве меньше чудеса Всевышнего, когда Он сохраняет человека здоровым? Разве не об этом сказано: «Всякую болезнь не наведу на тебя, ибо Я – Г-сподь, целитель твой».

Кто из нас задавал себе этот вопрос?

Перевод рав М. Гафт