Глава одиннадцатая. Мишна четвертая

В этой мишне рассмотрены вопросы, связанные с перемещением предметов на расстояние в четыре локтя в море и на водной преграде, которая пересекает общественное владение.

הַזּוֹרֵק בַּיָּם אַרְבַּע אַמּוֹת, פָּטוּר. אִם הָיָה רְקַק מַיִם וּרְשׁוּת הָרַבִּים מְהַלֶּכֶת בּוֹ, הַזּוֹרֵק לְתוֹכוֹ אַרְבַּע אַמּוֹת, חַיָּב. וְכַמָּה הוּא רְקַק מַיִם. פָּחוֹת מֵעֲשָׂרָה טְפָחִים. רְקַק מַיִם וּרְשׁוּת הָרַבִּים מְהַלֶּכֶת בּוֹ, הַזּוֹרֵק בְּתוֹכוֹ אַרְבַּע אַמּוֹת, חַיָּב: 

Бросил в море на четыре локтя – свободен от ответственности по закону Торы.

Если была большая лужа, через которую проходит общественное владение, и в ней бросил на четыре локтя – подлежит ответственности по закону Торы. И какого размера эта большая лужа? Менее десяти ладоней в глубину.

Большая лужа, через которую проходит общественное владение, и в ней бросил на четыре локтя – подлежит ответственности по закону Торы.

Комментарий рава Овадьи из Бартануры:

Бросил в море от начала отрезка в четыре локтя до его конца – свободен от ответственности по закону Торы, так как это – кармелит (1)(2).

Большая лужа, вода в которой не поднимается над уровнем земли, а на дне ее – ил и глина. Это называют רְקַק (рекак).

Через которую проходит общественное владение, и многие там проходят.

И какого размера эта большая лужа – какой она глубины, чтобы можно было сказать, что она все еще остается частью общественного владения и не становится кармелитом (3).

Большая лужа, через которую проходит общественное владение – составитель этой мишны (тана) повторяет эти слова, чтобы научить нас, что, даже если ширина этой лужи составляет четыре (ладони), то, поскольку в глубину она не достигает десяти (ладоней), она считается частью общественного владения а не отдельным местом, имеющим статус кармелит. И еще повторение слов «через которую проходит общественное владение» призвано научить, что, хотя люди проходят через это место только с трудом, такой «переход с трудом» тоже считается «переходом» (4)(5).

Комментарий «Дополнительная душа»

(1) Море не похоже на стан Израиля в Синайской пустыне

Даже если по морю проплывает множество кораблей и лодок, оно не считается общественным владением, так как оно не предназначено для прохода множества людей и поэтому не похоже на стан сынов Израиля в Синайской пустыне, по которому определяются все параметры общественного владения (см. Раши, Шаббат 6а; см. также выше – мишна 11:1, комментарий 5 «Что такое общественное владение»). И поэтому, согласно закону Торы, «в море» разрешено перемещать предметы на расстояние в четыре локтя и больше, а также выносить из моря предметы в общественное или частное владение и вносить из частного или общественного владения в море, как будет подробно разъяснено в следующей мишне этой главы. И, соответственно, тот, кто «бросил в море» предмет на расстояние в «четыре локтя», освобожден от ответственности по закону Торы.

Но наши мудрецы определили статус моря как «кармелит» (Рамбам, Перуш а-мишнайот, Шаббат 11:4; Рамбам, Шаббат 14:4) – т.е. место, которое хотя и не огорожено, но и не предназначено для прохождения большого количества пешеходов (наряду с морем, это, в частности, леса и поля) (см. Шулхан арух 345:14). А по отношению к кармелиту мудрецы запретили совершать все перечисленные выше действия (Шаббат 6а; см. также мишна 11:1, комментарий 7 «Кармелит»). И поэтому, хотя бросивший в море «свободен от ответственности по закону Торы», поступать так запрещено.

(2) Яма с водой и море

Комментаторы рассматривают также вопрос, почему море не считается частным владением (решут а-яхид), как такое место, где проход большого количества людей ограничен не с помощью стен и перегородок (мехицот), а с помощью естественных преград – например, яма глубиной, как минимум, в десять и шириной в четыре «ладони» (и даже если она наполнена водой) (см. Шаббат 6а; см. также выше – мишна 11:1, комментарий 3 «Яма, холм и большой сундук», а также мишна 11:2, комментарий 11 «Яма с водой»). Ведь, на первый взгляд, озеро или море похожи на такую «яму с водой», но только очень большую!

 В этой связи некоторые комментаторы объясняют, что, если ограды, окружающие огороженное пространство, находятся очень далеко друг от друга, и человек их не видит (в данном случае имеются в виду берега, окружающие море), то такое пространство не считается «частным владением» (Ритва, Шаббат 100б; Мишна брура 345:48; см. также Ритва, Эрувин 22б). Но в кодексе «Мишна брура» указано, что это верно только для естественных «оград» (таких, как берега моря или горы). А если ограды сделаны рукой человека, то даже очень большое огороженное пространство может обладать статусом «решут а-яхид» (например, город, обнесенный стеной) (см. Мишна брура, Беур алаха 346:3, «Карпеф»; см. также выше – мишна 11:1, комментарии 1 «Основные характеристики «частного владения» и 10 «Перенос вещей по городу, окруженному стеной»).

Еще одно объяснение связано с тем, что у морей часто бывают очень пологие берега. А если берег (или стенка ямы) не доходит до глубины в десять ладоней на расстоянии в четыре локтя, то такой берег не считается «оградой», окружающей «частное владение» (Маген Авраам 345:14; Мишна брура 345:48).

(3) Лужа, пересекающая дорогу

Далее в этой мишне рассмотрен случай, когда дорога, имеющая статус «общественного владения» (решут а-рабим), проходит через «большую лужу» (רְקַק מַיִם – рекак маим).

Если многие проходят через эту лужу вброд, не обходя ее по обочине, то она считается интегральной частью общественного владения (и даже в том случае, если она очень узкая – менее четырех локтей, и большинство не проходит по ее дну, а просто перешагивают через нее) (Рамбам, Шаббат 14:24; Мишна брура 345:48). И поэтому тот, кто «бросил» (или перенес) предмет «на четыре локтя», переходя эту лужу, «подлежит ответственности по закону Торы».

Но это только в том случае, если глубина этой лужи «менее десяти ладоней». А если глубина лужи составляет десять ладоней (и больше), а ширина равна, как минимум, четырем ладоням (в таком случае, это уже не просто лужа, а яма с водой), то тогда она считается кармелитом, как и море (Раши, Шаббат 100б; Рамбам, Шаббат 14:24; Шулхан арух 345:11; Мишна брура 345:48). И поэтому, бросивший в ней предмет на четыре локтя и больше, свободен от ответственности по закону Торы, однако, по решению наших мудрецов (ми-дерабанан) и это запрещено.

Но некоторые законоучители полагают, что подобная лужа глубиной в десять ладоней и площадью, как минимум, четыре на четыре ладони, согласно закону Торы, является частным владением, и только в качестве устрожения названа кармелитом – чтобы в нее не бросали предметы из другого частного владения (например, из дома, стоящего у края этой дороги) (см. Мишна брура 345:48). А если при такой глубине лужа не достигает в ширину четырех ладоней, то это – «разрешенное место» (меком птур) (см. выше – мишна 11:1, комментарии 6 «Разрешенное место» и 7 «Кармелит»).

(4) Даже в таком случае

В заключительной части мишны этот закон повторен почти дословно: «Большая лужа, через которую проходит общественное владение, и в ней бросил на четыре локтя – подлежит ответственности по закону Торы» (и здесь имеется в виду лужа, не имеющая в глубину «десяти ладоней»).

В Гемаре объяснено, что это повторение призвано научить нас дополнительным деталям этого закона. Ведь, даже если многие люди проходят через это место только с трудом, такой «переход с трудом» тоже считается «переходом», и законодательный статус этого места от этого не меняется. И чтобы намеком на это указать, два раза повторены слова «проходит общественное владение» (см. Шаббат 8б, 100б).

А если лужа достигает в ширину четырех локтей (около двух метров), то многие люди уже не переходят ее вброд, а делают крюк, чтобы обойти ее посуху – и, тем не менее, даже в таком случае она считается общественным владением, и тот, кто «в ней бросил на четыре локтя – подлежит ответственности по закону Торы» (Шаббат 100б, Раши; см. также комментарий рава Овадьи из Бартануры).

(5) Зимой и летом

В Гемаре приведено еще одно интересное объяснение: закон повторен дважды, чтобы подчеркнуть, что подобная «большая лужа» считается частью общественного владения и зимой, и летом. Ведь если бы закон был приведен только один раз, мы бы могли подумать, что он действует только летом, когда людям даже приятно охладиться и пройти по воде, но зимой, в пору дождей, большинство прохожих не пойдет через холодную воду, а обойдет лужу по обочине (и поэтому зимой она не считается частью общественного владения).

И так же можно было бы предположить, что зимой, в пору дождей, когда одежда и так намокла и брюки испачканы дорожной глиной, то людей уже не пугает лужа, и многие через нее ходят. Но летом, когда одежда чиста и суха, через лужу не пойдут (и поэтому летом она не считается частью общественного владения).

В связи с этим закон повторен дважды – чтобы подчеркнуть, что он остается верным для всех времен года (Шаббат 8б, 100б).

Составил и перевел: рав Александр Кац

Недельная глава Хайей Сара

«Взял (Ицхак) Ривку к себе и она стала ему женой, и (лишь тогда) обрел Ицхак утешение после (смерти) своей матери».

Мы и представить себе не можем величие нашей праматери Сары, которая была выше, чем Авраам, в пророчестве (Раши на «Берешит», 21:12). Чтобы удостоиться сына, она была готова ввести в свой дом соперницу. Мы и понятия не имеем, какая это жертва. А чтобы сохранить сына в духовной чистоте и не повредить его воспитанию, она потребовала прогнать Агарь с ее сыном. Как сильно она любила Ицхака! Самое большое доказательство – когда Сара услышала, что жизнь сына в опасности, ее душа просто оставила и она умерла. А мы знаем, что «как отражение лица в воде – так сердце человека к человеку» (Мишлей, 27:19). То есть человек естественно возвращает другому отношение того к себе. Так что можно себе представить, как сильно любил Ицхак свою мать, как крепка была связь между ними, и насколько он горевал после ее смерти.

Рав Авраам Саба, из изгнанников Испании, пишет в своей книге «Црор а-мор»: одна вещь утешила Ицхака после смерти его матери – что у его жены не будет свекрови.

Представьте себе, что он пишет это не в шутку. Он восхваляет этот комментарий и пишет более того – что для Ицхака на самом деле было большим утешением, что его мать уже умерла. Ведь если бы она была жива – предпочла бы умереть, чем увидеть, как ее любимый сын душевно привязывается к своей жене и разрывает связь с ней!

Как это можно понять?! Ведь мечта любой женщины – вести своего сына к хупе, чтобы он нашел себе жену по душе, и чтобы они построили замечательную крепкую семью! Да еще и о ком мы говорим – о нашей праматери Саре!

Мы ведь помним, что, не дай Б-г, не имеем никакого права судить о людях тех поколений, мы не понимаем, кем они были. «Если люди первых поколений – как ангелы, то мы – люди, а если они люди – то мы как ослы» (Шаббат, 112б). Так же, как человек и представить себе не может, что такое ангел, а осел не может понять, что такое человек, так и мы не можем постичь, что такое мудрецы первых поколений, амораи и таннаи, а уж пророки и наши праотцы – вообще выше всякого представления.

Тем не менее, любая история Торы – это урок для нас, и нам нужно понять его, насколько мы можем. Давайте попробуем. Насколько крепка и сильна связь между матерью и сыном – а именно такой была связь между Сарой и Ицхаком – настолько болезненно ощущается любое ее ослабление и отдаление. А ведь именно это происходит с женитьбой: «Поэтому оставит человек своего отца и мать и прилепится к жене» («Берешит», 2:24). В результате, мы знаем, что свекровь не имеет права свидетельствовать, что ее сын – муж ее невестки – умер («Йевамот», 117а). Мы подозреваем, что из-за ее ненависти свекровь может пожелать напортить невестке: та, благодаря ложному свидетельству, выйдет заново замуж, когда она на самом деле еще замужняя женщина, и вдруг первый муж вернется! Тогда она будет запрещена обоим. Получается, свекровь готова сделать несчастными две семьи, и что из-за нее будет нарушен запрет на прелюбодеяние, да еще и могут родиться незаконнорожденные дети – мамзеры!

Какое же тяжкое бремя возложено на мужа и жену: находить равновесие между супругой/супругом и матерью! Чтобы она не чувствовала себя брошенной, чтобы не стала бороться за место в сердце своего сына!

Молодую пару благословляют под хупой: «Радуй любящих близких так же, как Ты радовал Свои создания в Ган Эдене». Пример самой счастливой пары в мире – Адам и Хава в Ган Эдене. Почему они были самыми счастливыми? Потому, что у них не было ни свекрови, ни тестя, которые бы вмешивались, высказывали свои мнения, критиковали и разрушали их счастье!

Я знаю – я ведь тоже тесть, да еще и не один раз – я знаю, что думают об этом подходе родители молодой пары. Они пылают гневом! Мы? Мы разве вмешиваемся? Мы высказываем конструктивную критику, у нас самые лучшие намерения! С высоты своего возраста, житейского опыта, мы стараемся направить молодых на правильный путь, уберечь их от ошибок. А они, вместо того, чтобы благодарить…

Все это мне хорошо знакомо, поэтому давайте вспомним сказанное в трактате «Санедрин» (91б): «Антонинус спросил рабби Йеуду а-Наси: «С какого момента дурное начало властвует над человеком – с момента его создания или с момента рождения?»». Другими словами, есть ли дурное начало у зародыша? «Тот ответил: «с момента его создания»». Да, есть дурное начало даже у эмбриона. «Антонинус сказал: «Если так, он бы оттолкнулся от утробы матери и вышел (т.е. не было бы плода, который продержался бы девять месяцев). Получается, что с момента рождения!» Сказал рабби Йеуда а-Наси: «Этой вещи меня научил Антонинус, и Тора подтверждает его слова. Ведь сказано: «У выхода грех подстерегает»».

Нужно понять слова Гемары. На первый взгляд, святой рабби Йеуда а-Наси ошибся в понимании сказанного в Торе и в логике. Но на самом деле он был прав. Ведь известны слова великого рава Исраэля Салантера (в «Игерет а-мусар»), что есть два вида дурного начала: духовное [«Это дурное начало – оно же Сатан, оно же – ангел смерти» (Бава Батра, 16а] и материальное – это дурные душевные качества, страсти и порывы. О котором из них спрашивал Антонинус? Если о духовном – оно может подбивать человека грешить только тогда, когда он уже понимает, что такое грех. А это явно не с момента рождения, и тем более – не с момента зачатия. Получается, что он спрашивал о физическом дурном начале. Логично предположить, что оно зарождается вместе с физическими силами тела. По его подходу (Йома, 82а) сказано о плоде: «С утробы матери совратились порочные». А в другом месте (Ирмияу, 1:5): «Еще прежде, чем ты вышел из живота матери, Я избрал тебя». То же, что Антонинус спрашивал: «Если так, он бы оттолкнулся от утробы матери и вышел» – это вообще не вопрос. Зачем ему выходить и куда выходить? Ведь он ради своего блага находится там все девять месяцев, как сказано в трактате «Нида» (30б): «Нет для человека лучших дней, чем те». А если он выйдет раньше времени – будет выкидышем. Доказывает это то, что и у животных есть дурная наклонность вредить и кусать (Брахот, 61а), но их беременности тянутся до конца.

Однако, когда Антонинус задал свой вопрос, рабби Йеуда а-Наси понял, что он подразумевает третий вид дурного начала: стремление к самостоятельности, к тому, чтобы сбросить с себя бремя чьей-то власти. Когда это желание приходит к человеку? Очевидно, что в момент рождения. Иначе он бы толкнул внутренности матери и вышел: никто ему не будет указывать, где находиться, никто не ограничит его свободу! Но ведь это будет самоубийством, он станет выкидышем? Все равно! В этом и заключалась мудрость Шломо, которому царь Давид повелел наказать Шими бен Гера (Млахим-Алеф 2:8). Что сделал царь Шломо? Приказал Шими бен Гера не выходить за пределы Иерусалима, иначе его казнят. Через некоторое время Шими бен Гера вышел вернуть двух убежавших рабов и был казнен. Спрашивает рав Хаим Шмулевич: почему царь Шломо был уверен, что Шими бен Гера непременно выйдет из Иерусалима? Разве мало людей всю жизнь живут в своем городе, никогда не покидая его? (По крайней мере, в те времена – прим. пер.) Однако царь Шломо знал человеческую психологию: если приказать ему не выходить – обязательно выйдет! Стремление к независимости заставит его!

Так вот, каждый раз, когда у меня возникает желание сделать замечание одному из своих потомков, и у меня нет ни малейшего сомнения, что это замечание необходимое и верное, это конструктивная критика и т.п. Все так. Но я напоминаю себе, что он уже родился. А при рождении в него вошел третий вид дурного начала – стремление к самостоятельности, независимости. Он уже «вышел из утробы матери». Делать нечего, это не личное соревнование между матерью и невесткой за сердце сына. Это соревнование между человеком и его стремлением к независимости. И в этом соревновании всегда стремление к самостоятельности победит, поскольку нет сильнее его, нет ничего, к чему сильнее тянет. Оно может даже привести к бессмысленному самоубийству, как мы видим из истории с Шими бен Гера. Так что мудрый человек не будет ввязываться в заранее проигранную войну и позволит «любящим близким» радоваться в своем Ган-Эдене.

Перевод: г-жа Л. Шухман

Заслуга Торы защищает всю общину

Сейчас начало хешвана, начало семестра, и, слава Б-гу, мы видим, что учащиеся уже собрались и учатся. Это очень важно – начать учиться, потому что каникулы – очень опасное время: всегда в это время происходили нежелательные вещи, случались беды, не дай Б-г, так как нет заслуги изучения Торы. Когда учатся, заслуга Торы защищает всю общину, а когда нет заслуги Торы, это опасно.

Даже во время самого́ учебного периода, когда есть перерыв в учебе, заслуг становится меньше. Однажды перед началом одной опасной военной операции пошли к Баба Сали, праведнику из Нетивота (великий мудрец и кабалист, рав Исраэль Абухацира), чтобы попросить благословения на успех. Он спросил, в какое время они планируют начинать, и они ответили, что в два часа дня. Баба Сали сказал, что это неразумно, потому что в это время есть перерыв в занятиях в ешивах, юноши обедают и отдыхают, и не хватает заслуги изучения Торы. Лучше планировать операцию позже, когда снова начнутся занятия, или раньше, но не в то время, когда нет учебы, потому что даже если это не каникулы, все равно в те часы, когда нет Торы, тоже опасно.

И это невзирая на известное (от нашего наставника Хазон Иша) правило, согласно которому человек, занимающийся Торой и нуждающийся в отдыхе, чтобы потом продолжить учение, считается занятым Торой. И так объясняется написанное в «Нефеш а-Хаим» (часть 4, глава 11), что, если мир хотя бы на мгновение остался бы без занятий Торой, он был бы разрушен, как сказано: «Если бы не Мой Завет днем и ночью, законы неба и земли не установил бы Я» (Ирмеяу, 33:25) – отдых, необходимый для занятий Торой, также считается занятиями Торой и исполнением заповеди, что мы учим из правила о «посланниках заповеди», которые освобождены от сукки даже во время сна, так как это необходимо, чтобы у них были силы на продолжение выполнения заповеди, и они называются «исполняющими заповедь» даже во время сна. И если так, то значит, отдых, необходимый для Торы, считается занятием Торой!

Но на практике лишь единицы думают об этом, а большинство людей во время отдыха не делают это ради Торы, поэтому заслуг Торы в такое время не хватает, особенно в каникулы . Теперь же, когда начался учебный семестр, мы счастливы, так как все занимаются Торой, и мы уже защищены, так как Тора защищает нас, как сказано в Сота, 21а: «Тора защищает и спасает».

Изучение Торы – связь с Древом Жизни

Это помимо того, что изучение Торы само по себе – нечто великое, ценность этого часто не осознается в полной мере. Когда человек занимается Торой, он соединяется с Б-жественным присутствием. Как сказано в «Зоаре» (гл. «Ахарей»): «Святой, благословен Он, Тора и Израиль – одно целое». Через занятия Торой человек связывается с Б-жественной святостью и соединяется со Всевышним! И так сказано в «Тана девей Элияу раба» (глава 18): когда человек сидит и учится, Всевышний учится вместе с ним, и в это время человек освящается и держится за Древо Жизни.

И вот что написано в книге «Нефеш а-Хаим» (часть 4, глава 33) о стихе «Древо жизни она для тех, кто держится за нее»: «Человек должен укоренить в сердце следующую мысль: пусть представит себе, что если бы он тонул в бурной реке и увидел перед собой крепкое дерево – он бы приложил все усилия, чтобы ухватиться за него и держаться, не отпуская ни на мгновение, так как от этого зависит вся его жизнь. Кто в таком положении может быть настолько глуп, чтобы не понимать: если он пожалеет свои силы и хотя бы на секунду, не дай Б-г, ослабит руки, которыми держится за дерево, то тут же утонет.

Так и Тора – это Древо Жизни, и только когда человек держится за любовь к ней и занимается ею постоянно, он живет истинной, возвышенной жизнью, тесно связанной с Творцом мира, благословен Он, ведь Всевышний и Тора – одно целое. Если, не дай Б-г, он оставит занятия Торой и отвлечется на преходящие мирские дела и удовольствия, он будет отрезан от высшей жизни и потонет в опасных водах, упаси Б-г».

Так и должен чувствовать человек: когда он учится и занимается Торой, он держится за Древо Жизни и живет. Если он не учится, он не держится за Древо Жизни и как будто бы не живет! Поэтому, слава Б-гу, что началось время учебы и мы видим большое количество людей, занимающихся Торой, и заслуга Торы защищает нас.

Учитесь так, чтобы это привлекало вас по вашему складу характера

Нужно при этом следить, чтобы занятие Торой сопровождалось сильной привязанностью к ней. Это также зависит от способа изучения. Вот история:

Некий человек хотел достичь любви к Б-гу и поехал в Иерусалим к одному мудрецу, чтобы тот дал ему совет. Мудрец посоветовал ему учить книгу «Шев Шматета», и таким образом он достигнет любви к Б-гу. Человек не задавал вопросов, а просто сделал, как ему сказали, и начал учить «Шев Шматета». Вскоре он почувствовал, что стал другим человеком: его сердце изменилось, молитва стала другой, и он почувствовал бо́льшую близость к Б-гу благодаря изучению этой книги.

Причина этого проста: «Шев Шматета» – очень глубокая книга, ее изучение интересно и захватывающе. Когда этот человек стал изучать ее, ему пришлось погрузиться в изучение Торы всеми силами, и, полностью сосредоточившись на ней, он привязался к ней сердцем. Такая учеба освящает человека, приближая его к Б-гу, и сердце его меняется и освящается.

Чтобы это произошло, нужно учиться так, чтобы учеба была интересной и захватывающей, потому что скучная учеба не является полноценной и не создает преданности к Торе. Учеба должна быть интересной и увлекательной, чтобы человек погружался в нее с полной концентрацией. Поэтому каждый должен учиться в соответствии со своим складом характера. И нужна помощь Небес, чтобы знать, как найти подходящий способ учебы для каждого человека.

Благодарение Б-гу, сейчас начался учебный семестр, и все мы занимаемся Торой. С Б-жьей помощью, пусть у нас будет успех в учебе и во всем, что нужно!

Рав не разговаривал с учеником, который говорил недостаточно чистым языком

В Талмуде описывается случай с двумя учениками, которые учились у Рава. Один из них сказал, что он утомился от изучения темы, как «усталая свинья», а другой сказал: как «уставший козленок». Рав перестал разговаривать с первым учеником, который использовал неподобающее выражение. И на первый взгляд, непонятно, почему Рав перестал говорить с ним. Разве из-за некоторого недостатка утонченности у человека нельзя с ним разговаривать?

Это можно объяснить тем, что сказано (Берешит, 13:14): «Г-сподь сказал Авраму после того, как Лот отделился от него», и Раши объясняет, что все время, пока нечестивец был с Авраамом, Всевышний не говорил с ним. Это означает, что когда Лот был с ним, Авраам не получал пророчеств. Как мы видим и у Моше рабейну, который получал пророчества в Египте только за пределами города, так как внутри города, полного скверны (идолов), пророчество не могло быть получено (Раши к Шмот, 12:1). Так и Авраам не получал пророчеств все время, пока подле него был Лот, потому что для получения пророчества нужно, чтобы вся обстановка была совершенной, для чего нужно место, чистое от любой скверны. А рядом с таким человеком, как Лот, пророчество было невозможно.

Таким образом, можно предположить, что Рав опасался следующего: если он будет говорить с учеником, речь которого недостаточно чиста, это приведет к снижению его собственного духовного уровня, и он не сможет получить влияние святости. Рав, однако, продолжал преподавать этому ученику, как сказано в Талмуде (Брахот 28а) о рабби Элазаре бен Азарье: «Обучают каждого, кто приходит учиться, даже если его внутреннее содержание не соответствует внешнему виду – и Тора повлияет на него, чтобы его внутреннее стало соответствовать внешнему». Так и Рав продолжал обучать этого ученика, но не хотел говорить с ним, как сказано в Талмуде: «Рав не разговаривал с ним», где «разговаривал» означает обычные, неформальные беседы.

В Талмуде (Йома 9б) есть похожий рассказ: там говорится, что человеку, с которым говорил Рейш Лакиш, люди доверяли, ссужая ему деньги без свидетелей. Для получения займа нужно быть надежным человеком, и если человек ненадежен, составляют документ или, по крайней мере, берут свидетелей. Но если люди видели, что Рейш Лакиш говорит с человеком, это был знак, что он честный и надежный, и ему можно было дать ссуду без свидетелей, так как он обязательно вернет ее, ведь с ненадежным человеком Рейш Лакиш не стал бы разговаривать.

Но как сам Рейш Лакиш определял, надежен человек или нет? По-видимому, это можно почувствовать, и человек высокого уровня может ощутить, честный человек или нет. Или же он определял это по лицу человека, пользуясь соответствующими знаниями, так как известно, что лицо отражает внутреннее состояние человека, на что указывает само слово паним (лицо), записываемое так же, как и пним (внутренний мир) – פנים.

Таким образом, Рав не хотел разговаривать с учеником, который говорил неподобающе, и, хотя не было никакого запрета произносить сказанное им слово, это указывало на недостаток чистоты его мыслей. Ведь то же самое можно было сказать более чистым языком – «устал, как козленок», вместо «как свинья». Зачем же было говорить некрасиво? Это указывает на то, что человек не видел разницы между «козленком» и «свиньей», что свидетельствует о недостатке чувств и утонченности души. Внутренний мир такого человека не целен, и Рав не хотел говорить с таким человеком.

Утонченность и чистота речи – залог успеха в Торе

В Талмуде (там же) приведена еще одна история о двух учениках, сидевших перед Илелем. Один из них спросил: «Почему виноград собирают в чистоте [то есть в ритуально чистые сосуды], а оливки не собирают в чистоте?» Второй спросил: «Почему виноград собирают в чистоте, а оливки – в скверне [то есть не требуются для этого чистые сосуды, и можно собирать в ритуально оскверненные]?» Илель восхитился чистотой речи первого ученика, который не хотел упоминать слово тума, «скверна», и сказал о нем: «Я уверен, что он станет законоучителем в Израиле».

Однако Илель не перестал говорить со вторым учеником, потому что он не был похож на ученика Рава, выразившегося нечисто. Второй ученик просто использовал слова «чистота» и «скверна», как это принято в учении. Но первый ученик, который подобрал более чистое выражение и сказал «не в чистоте», проявил особую утонченность, не желая произносить слово «скверна». Это уже очень высокая ступень, указывающая на то, что он станет законоучителем в Израиле.

Дело в том, что величие в Торе зависит от сути души, хороших качеств и утонченности души. Как видно из перечня сорока восьми путей, которыми приобретается Тора, многие из упомянутых в нем касаются хороших качеств характера. Чем больше у человека хороших качеств и утонченности, тем больше он приобретает Тору. И наоборот, с меньшей утонченностью успех в Торе меньше.

И это общий принцип, который нужно знать: не следовать примеру людей, говорящих резкими словами, хотя в природе человека есть склонность к подражанию, и может захотеться вести себя так же. Дети, видя кого-то, кто выглядит как сильный человек и говорит воинственно, могут захотеть подражать ему. Но это неправильно, не таков путь Торы.

Поэтому Илель сказал: «Я уверен, что он станет законоучителем в Израиле», потому что совершенство качеств – залог успеха в Торе. Если человек обладает хорошими качествами и такой утонченностью, что не может произнести слово «скверна» и поэтому говорит «не в чистоте», как сказано [о животных, которых Ноах должен был собрать в Ковчег] «которые не чисты», это признак, что он достаточно целен, чтобы преуспеть в Торе. Успех в Торе зависит от внутренней сути, от совершенства качеств.

Вот насколько нужно знать о важности утонченности. Ведь иногда людям кажется, что это не хорошо и что от этого человек страдает и теряет. Но на самом деле, наоборот, от этого выигрывают! Некоторые думают, что тот, кто не может быть дерзким, недостаточно смел, но это не недостаток, а достоинство.

Также чисты должны быть поступки и мысли

Если мы должны следить за чистотой речи, то тем более должны быть чистыми наши действия и мысли. Голова и сердце должны быть освобождены от «хамца», от «закваски в тесте» (как объяснил Раши в Брахот, 17а: имеется в виду злое начало, которое «заквашивает» наше сердце). Наши мысли должны быть наполнены святостью, о чем мы просим перед накладыванием тфиллин: «чтобы наши мысли были святыми». То есть даже просто лишних, ненужных мыслей чтобы не было [помимо тех, что запрещены]. Это, однако, высокий уровень – всегда иметь только святые мысли и не допускать даже просто посторонних, ненужных мыслей, но следует позаботиться хотя бы о том, чтобы наши мысли были допустимыми и не запрещенными.

Очень важно быть осторожными, чтобы не быть подверженными влиянию недопустимых мыслей, действий и слов, которые могут быть вокруг нас. В книге «Ховот а-левавот» (раздел «Хешбон нефеш», глава 3, п. 17) написано, что уединение – это добродетель и путь к совершенству, чтобы избежать плохого общества и не быть подверженным его влиянию. Ведь если человек общается с кем-то, далеким от совершенства, следует помнить, что тот будет влиять на него. А для успеха в Торе нужно быть оторванными от других вещей, не иметь связи с ними. Ведь есть множество вещей, которые привлекают нас, особенно молодежь, испытывающую различные искушения злого начала. Преодоление этих искушений и отдаление от них – это заслуга! Это и есть «чистота», о которой подробно говорится в книге «Месилат ешарим» в нескольких главах.

Следует знать, что «бен Тора» (приверженный Торе) – это не обычный человек. Как есть разница между человеком и животным, между идолопоклонником и служащим Единому Б-гу, так есть разница между евреем, преданным Торе, и обычным евреем. Человек, привязанный к Торе, меняет свои качества, весь его характер меняется! И у него другое лицо. Есть люди, которые могут определить по лицу, изучал человек Тору или нет, так как лицо отражает внутреннее состояние человека.

Поэтому изучение Торы должно быть непрерывным, как сказано в Иерусалимском Талмуде (конец трактата «Брахот»): «Если оставишь меня на день, я оставлю тебя на два». Это значит, что если пропустить день прилежных занятий Торой, потом потребуется два дня, чтобы вернуться. Также можно сказать и «если оставишь меня на час, я оставлю тебя на два» – если оставить привязанность к Торе на какое-то время, потребуется в два раза больше времени, чтобы собраться с силами и вернуться к прежнему состоянию. Как известно и о телесном здоровье: нужно следить за тем, чтобы не ослабеть – и это легче, чем когда уже ослабел, так как в последнем случае будет сложнее вернуться к прежним силам и здоровью.

Занимающиеся Торой должны знать это: нужно как можно больше придерживаться Торы и святых мыслей – это и есть настоящее удовольствие, и тогда будете счастливы в этом мире!

Перевод: рав О. Климовский