Недельная глава Ваигаш

«И не мог Йосеф сдержаться при всех стоящих подле него …» (Берешит, 45:1).

«Не мог терпеть того, что будут египтяне стоять при нем и видеть стыд его братьев, когда он откроется им» (Раши).

«Сказал рабби Хама бар Ханина: “Неправильно поступил Йосеф, ведь если бы ударил его один из них – сразу бы он умер”» (Мидраш раба, 93:3). Рав Йеуда Лейб Хасман (духовный наставник ешивы Хеврон) замечает, что, судя по словам рабби Хамы бар Ханины, было бы резонным опасение, что братья убьют Йосефа. Но, несмотря на это, Йосеф подверг себя опасности, чтобы только его братья не осрамились перед египтянами. Так же говорит и Мидраш Танхума: «Сказал рабби Шмуэль бар Нахман: “Большой опасности подверг себя Йосеф. Ведь если бы убили его братья, никто в мире не узнал бы, кто он такой”. Почему же сказал он: “Уберите всех от меня”? Подумал Йосеф в сердце своем, что лучше уж погибнет он, но не опозорит братьев своих».

Праведник Йосеф, надеждой всей жизни которого было то, что отец еще успеет его увидеть, выдерживает тяжелое испытание и не открывается братьям так долго, чтобы искупить их грех. Сила воли, позволявшая ему сдерживаться так долго, оставляет его, когда (по словам мудрецов в Мидраше) он слышит от Йеуды о страданиях отца. Хотя по его замыслу, еще не пришло время открыться, несчастье отца перевешивает. И вот, наконец-то долгожданный момент: он откроется братьям и затем сможет увидеться с отцом. Но вместо того, чтобы закричать «Я – Йосеф!», он велит прежде: «уберите всех от меня».

Даже в такую минуту Йосеф заботится о том, чтобы не осрамились его братья перед египтянами.

Во встрече Йосефа с братьями мы видим два его великих достоинства. Во-первых, он подверг себя смертельной опасности. Ведь он опасался, как бы братья не убили его. Могло случиться так, но тогда и у них не будет никакой надежды на будущее. Йосеф никогда не увидится с отцом, который сойдет в скорби в могилу, оставив навсегда померкший для него мир. И, если так, будет разрушено и само здание, заложенное Авраамом, Ицхаком и Яаковом! И все же Йосеф был готов поступиться всем, чтобы только не опозорить своих братьев.

Еще можно заметить удивительное самообладание Йосефа. Сдерживаться и далее не открываться братьям он не в силах, но сдержаться в ожидании того, чтобы вышли все египтяне – может. Он не дает прорваться буре своего сердца, крику «Я – Йосеф, брат ваш!».

Он подвергает себя немалой опасности, но вместо этого крика произносит: «Уберите всех от меня». Он сидит и ждет с нетерпением, пока выйдут все египтяне, и лишь тогда дает волю потоку чувств: «Я – Йосеф, брат ваш».

Грех беспричинной ненависти исправляет беспричинная любовь.

«И упал на шею Биньямина, брата своего, и плакал, и Биньямин плакал на шее его» (Берешит, 45:14).

Главный вывод, который можно сделать из всей истории продажи Йосефа братьями, состоит в том, насколько следует избегать беспричинной ненависти и зависти. Зависть и ненависть братьев к Йосефу привели, в конце концов, к египетскому изгнанию. В нашей главе сказано о Йосефе: «и упал на шею Биньямина, брата своего, и плакал, и Биньямин плакал на шее его». Раши говорит, что Йосеф плакал о двух Храмах, разрушенных в будущем в уделе Биньямина, а Биньямин плакал о святилище, разрушенном в Шило – уделе Йосефа. Сказанное Раши удивительно.

Разве сейчас – в минуты радости, когда Йосеф открылся братьям – время плакать о разрушении Храмов, через многие поколения?

И еще: почему каждый из братьев плакал о несчастье другого?!

Об этом говорит выдающийся хасидский наставник рабби Йехезкель из Козмира. Когда братья встретились снова после столь долгой вынужденной разлуки, они осознали, что все происшедшее было следствием беспричинной ненависти. И духом пророчества они видели в этот момент, насколько тяжел грех ненависти, который способен разрушить Святой Храм. И поэтому плакали в тот час о будущих несчастьях.

Чем же можно исправить этот грех? Как искупить его и как предотвратить? Путем беспричинной любви.

И знак ее – способность страдать из-за несчастья другого, как из-за собственного, ощущать боль другого больше, чем свою и с другой стороны, радоваться радостью другого, как своей собственной.

Каждый из братьев – Йосеф и Биньямин – плакал о бедах другого, чтобы показать всем будущим поколениям, что пустая ненависть – причина слез, и что искупление ее — в беспричинной любви, в том, чтобы плакать о страдании другого.

Благодаря такой любви, каждый удостоится радоваться и своей радостью, и радостью ближнего.

Как беспричинная ненависть ведет к разрушению и плачу, так беспричинная любовь – к избавлению и вечной радости отстроенного Храма, вскоре, в наши дни, амен!

Подобное говорят и о сказанном нашими мудрецами: «Всякий веселящий жениха и невесту, как будто отстроил одну из руин Иерусалима». В заповеди веселить жениха с невестой есть нечто от беспричинной любви, ведь жених с невестой в день свадьбы и так веселы. И с другой стороны, у того, кто их веселит, нет собственной причины для радости. Поэтому вся радость и любовь, проявляемая «веселящими» – любовь беспричинная. Благодаря ей и удостаиваются отстроить руины Иерусалима, разрушенного беспричинной ненавистью.

Перевод: рав М. Гафт

Недельная глава Ваигаш

«Мне этого довольно! – сказал Израиль, — Пойду, повидаюсь с ним перед смертью». (45:28)

Радость Яакова, когда он узнает чудесную новость, что Йосеф жив, показывает нам, в каком горе и скорби прошли его годы, когда он был уверен, что Йосеф был растерзан зверями.

Скорбь о смерти сына настолько глубока и пронзительна, что окружающие не всегда осознают ее и порой, не обратив внимания, снова и снова открывают кровоточащую рану.

Рав Смотный рассказал как-то, что слышал, как рав Ицхак Зильберштейн рассказывает раву Хаиму Каневскому о суде Торы, проходившем дома у рава Шломо Залмана Ойербаха. Речь шла о супругах, которые никак не могли прийти к согласию по поводу того, какое имя дать новорожденному. Отец желал дать имя своего отца, который умер несколькими месяцами ранее, а жена была резко против, поскольку в их доме недавно умер соседский мальчик с таким же именем, и она боится, как бы это не было плохим знаком для ребенка. «Что за глупости! – возмущался муж, — Почитание отца важнее, чем всякие беспочвенные страхи!» Рав Ойербах глубоко задумался. Наконец, он поднял голову и сказал: «Не следует называть мальчика этим именем». И сразу же добавил: «Но не из-за страхов матери. Просто я представил себе, что будет через несколько лет. Мальчик подрастет, пойдет погулять во двор. Через некоторое время мама позовет его: «Янкеле, домой!» А соседка, услышав это, начнет горько плакать, вспоминая своего любимого сына, Янкеле, который уже несколько лет как похоронен на кладбище… Как можно назвать ребенка именем, которое причинит такую боль другому человеку?»

Когда рав Хаим услышал эту историю, его глаза наполнились слезами….

Перевод: г-жа Л. Шухман

Недельная глава Ваигаш

«Израиль и все, кто с ним, отправились в путь и пришли в Беер Шеву» (46:1)

«Куда он пошел? Сказал рабби Нахман, что он пошел срубить кедры, которые посадил его дед Авраам в Беер-Шеве. Ведь сказано (Шмот, 26): «А средний стержень (должен проходить) внутри всех брусьев». Спрашивает рабби Леви: «Средний стержень был длиной в тридцать два локтя, где же они смогли найти его в то время? Мы учим, что они (деревья) были спрятаны у евреев еще со времен нашего праотца Яакова»» (Берешит раба, 94:4)

Наш праотец Яаков собирается спуститься в Египет. В этот момент он не думает о себе и не заботится о своих нуждах. Он думает только о своих потомках и волнуется за них: как они справятся, будучи в пустыне, где возьмут деревья, чтобы построить Мишкан?

Один из таких поучительных примеров заботы о будущих поколениях, а не о себе, мы находим у рава Зейделя Эпштейна и его жены. Вот как обстояло дело: однажды у них дома сломался солнечный бойлер, и знакомый рава, реб Давид Яаков Рот пришел починить его. Проверка показала, что починить его невозможно, а нужно купить либо новый бойлер, либо маленький нагреватель воды. Рот предложил купить маленький нагреватель, ведь в доме сейчас проживают только рав и раббанит, которым не нужно так много воды, тем более, что в таком большом бойлере она нагревается очень долго.

Тем не менее, рав Зейдель ответил, что он желает приобрести новый солнечный бойлер. Реб Давид снова и снова пытался объяснить, что это очень невыгодная покупка, но рав Зейдель остался при своем. Реб Давид оставил рава в покое и обратился к раббанит, чтобы рассказать ей, что он предлагает. К его огромному удивлению, раббанит дала тот же ответ: купить большой солнечный бойлер. Тут уж реб Давид понял, что это не просто упрямство, и уговорил рава объяснить ему причину такого решения. Рав согласился и ответил: «Как же ты не понимаешь? Все очень просто! Мы с раббанит уже очень немолоды. Неизвестно, кто из нас первый покинет этот мир, так что вполне вероятно, что после этого кто-то из внуков поселится с тем, кто останется. А уж тем более после того, как мы оба перейдем в лучший мир, скорее всего, здесь поселится семья наших потомков, у которых, с Б-жьей помощью, будет много детей. Тогда им точно понадобится большой солнечный бойлер!»

Первой мыслью, как и рава, так и раббанит, была мысль о других людях, об их потомках, которые когда-нибудь поселятся в их доме!

«Неужели нужно настолько думать о других?» – спросил пораженный реб Давид.

«Да ведь это сказано в трактате «Таанит» (23а), — просто ответил рав, — помнишь, когда Хони а-меагель увидел человека, который сажает рожковое дерево? Он сам не насладится плодами этого дерева, которое принесет их только через семьдесят лет, но он заботится о своих потомках! Так он и живет свою жизнь».

Перевод: г-жа Л. Шухман

Недельная глава Ваигаш

«Ведь для пропитания послал меня» (45:5)

Поразительно видеть, насколько главы народа Израиля заботились о своих учениках, насколько брали их под свою личную ответственность – в удовлетворении не только их духовных потребностей, касающихся учебы, но и в том, что касалось материальных условий их жизни. Как и Йосеф, они считали, что они посланы ученикам «для пропитания».

Одним из замечательных примеров этому является история, которую рассказывает рав Арье Левин о своем учителе, раве Иссере Залмане Мельцере (приводится в книге «По пути древа жизни»): «У меня был постоянный обычай приходить вечером в Шаббат, после трапезы, к раву Иссеру Залману, своему учителю еще со времен ешивы в Слуцке, чтобы поговорить с ним о Торе и повспоминать былое». Однажды рав Исер Залман спросил его: «А где ты питался, когда учился в ешиве?» Рав Левин ответил: «По Шаббатам я ел в такой-то семье». «А в остальные дни недели?» – спросил рав Мельцер, услышав немного уклончивый ответ рава Левина. В ответ рав Арье назвал еще несколько семей. Однако его ответ включал не все дни недели, поэтому рав Мельцер спросил еще раз: «Ну, а в другие дни?» Рав Левин промолчал. Однако рав Мельцер не успокаивался: «Скажи, что ты ел в другие дни?» – «Честно говоря, были дни, когда я ничего не ел, — пришлось признаться раву Арье, — но эти дни были для меня даже более радостными, чем те, в которые у меня было место поесть!» После этого разговор свернул на другие темы. Через некоторое время рав Левин попрощался со своим учителем, вернулся домой и лег спать. Он еще не успел уснуть, как вдруг услышал тихий стук. «Кто может стучать в такое время?» – удивился рав Арье. Он поспешил встать и открыть дверь. Его удивление превратилось в изумление: на пороге стояла раббанит Бейла Инда, жена рава Мельцера. «Пожалуйста, пожалейте рава! Нет ему покоя, – сказала она, — Пойдите, поговорите с ним. С тех пор, как он узнал, что в те времена, что вы учились в Слуцке, вам приходилось голодать, он не может прийти в себя…»

Рав Арье поспешил к раву Мельцеру домой. Он обнаружил, что тот взволнованно ходит туда-сюда. Когда рав Мельцер увидел рава Арье, сказал сломленным голосом: «Три года ты учился в Слуцке, когда я был там главой ешивы, а я даже не знал, что были дни, когда тебе негде было поесть! Что я отвечу в день Суда, когда меня спросят об этом Свыше? Пожалуйста, прости меня за это!»

Рав Левин запротестовал: «Рав, это только моя вина! Я должен был сообщить о своей проблеме руководству ешивы, а если я не сообщил, как мог хоть кто-то знать об этом?»

Он долго разговаривал с равом Иссером Залманом, уверяя его, что не держит на рава ни капли зла за те годы. Только после этого рав Мельцер успокоился.

Перевод: г-жа Л. Шухман

«Шулхан арух», рассматривая законы Пурима, постановляет: если «Мегилат Эстэр» («Свиток Эстэр») читал мальчик в возрасте младше тринадцати лет (то есть до возраста бар-мицвы, когда он ещё по Торе не обязан исполнять заповеди), то взрослые, которые слушали его и не читали сами, не выполнили заповедь чтения Свитка. Причина в следующем. В ряде случаев, когда еврей выполняет заповедь за себя, эта заповедь может засчитаться так же и другому еврею, который её не исполнял. Если человек уже исполнил заповедь, а сейчас выполняет её только для того, чтобы она засчиталась его ближнему, в действие вступает принцип «все евреи в ответе друг за друга» («Швуот» 39а). Тесная духовная связь, царящая между евреями, даёт возможность в определённых случаях одному представителю еврейского народа исполнять заповедь за другого. В ситуации, когда человек ещё не успел исполнить заповедь, которая связана с чтением текста (чтение Торы или «Мегилат Эстэр») или произнесением благословений, эта заповедь может засчитаться всякому, кто будет слушать то, что читают, даже если бы не существовал принцип взаимной ответственности евреев. Ибо существует ещё одно правило: «тому, кто внимательно слушает, это засчитывается, как будто он сам произносит».

В приведённых правилах существуют определённые ограничения. Одно из них заключается в том, что исполнить заповедь один еврей за другого может, только если уровень обязанности того, кто выполняет заповедь активно, не ниже уровня обязанности того, кто выполняет её пассивно. Хотя мальчик, который ещё не достиг возраста тринадцати лет, тоже должен читать «Мегилат Эстэр», но уровень его обязанности отличается от уровня обязанности взрослого (старше тринадцати лет). Взрослым людям заповедано читать «Мегилат Эстэр» пророками, а ребёнок, не достигший возраста бар-мицвы, обязан выполнить эту заповедь, как и все остальные, только в рамках подготовки к «настоящему» исполнению, которое становится возможным по достижении тринадцати (у девочки – двенадцати) лет. Обязанность эта установлена мудрецами, поэтому, пока мальчик не достиг возраста тринадцати лет , он не может исполнить заповедь так, чтобы она «засчиталась» взрослому человеку.

Излагая законы зажигания ханукальных свечей, автор «Шулхан аруха» упоминает мнение некоторых законоучителей гласящее, что мальчик, достигший возраста, в котором его уже начинают приучать к исполнению заповедей (пять-шесть лет), но ещё не «взрослый» (то есть младше тринадцати лет), может зажечь свечи за всю семью, включая и взрослых. И это будет засчитано взрослым как выполнение заповеди. (Подчеркнём, что закон установлен в соответствии с другим мнением, согласно которому зажигание ребёнка, не достигшего возраста бар-мицвы, не «засчитывается» для взрослых).

Чем объясняется это различие между законами чтения Свитка и других заповедей и законами зажигания ханукальных свечей?

Можно объяснить его тем, что обязанность зажигать свечи возложена не на каждого члена семьи, а на всю семью в целом. Главное – чтобы в каждом доме были зажжены ханукальные свечи, а не чтобы каждый обязательно их зажёг (и так следует из слов рабэйну Нисима в комментарии к трактату «Псахим» 7б).

Если ханукальные свечи зажёг сумасшедший, глухонемой или ребёнок – это не считается исполнением заповеди, так как их разума недостаточно, чтобы посвятить свечи празднику Ханука. Однако есть те, кто считает, что ребёнок, достигший гиль хинух («возраст, когда ребенка начинают приучать исполнять заповеди), может зажечь ханукальные свечи для взрослых. Они объясняют это следующим образом: в этом возрасте ребёнок уже понимает, во имя чего он зажигает свечи, поэтому свечи по-настоящему считаются ханукальными. Однако, принятый закон гласит, что, хотя главное, чтобы в каждом доме были зажжены ханукальные свечи, их должен зажигать обязательно взрослый.

***

Самая предпочтительная форма исполнения заповеди зажигания ханукальных свечей – то, что Талмуд называет мэадрин («лучшее из лучшего») – согласно Рамбаму, следующая:

В первый день праздника (либо в канун праздника с заходом солнца, либо сразу после выхода звёзд, либо между заходом солнца и выходом звёзд – в соответствии с обычаем, принятым в данной общине) глава семейства зажигает одну свечу за каждого члена семьи. А затем добавляет по свече каждый день за каждого мужчину.

Ашкеназский законоучитель Рамо постановил, что каждый мужчина в семье зажигает свечи сам.

Рабби Акива Эйгер поясняет: для того, чтобы не только хозяин дома, но и остальные мужчины семьи могли произнести благословение, зажигая ханукальные свечи, они должны иметь в виду, что их заповедь не исполняется при зажигании свечей хозяином дома. Мужчины, которые зажигают каждый свои ханукальные свечи, не считаются выполнившими заповедь, если зажёг только хозяин дома. То есть, зажигание хозяина дома им не засчитывается вообще, иначе их собственное зажигание не может считаться самостоятельной заповедью, а только «дополнением».

Поясним. Глава семейства по букве закона может ограничиться зажиганием одной свечи каждый день – за всех членов семьи. Мэадрин – предпочтительная форма выполнения заповеди – чтобы за каждого члена семьи зажгли по свече. Мэадрин мин а-мэадрин («лучшее из лучшего») – это прибавлять по свече каждый день Хануки. Если глава семьи, зажигая ханукальные свечи, собирался «включить» в исполнение заповеди остальных членов семейства, а они, со своей стороны, также хотели, чтобы глава семьи выполнил заповедь и за них, получается, что все выполнили заповедь на минимальном уровне. А если после этого каждый из них зажжёт свои ханукальные свечи, они выполнят идур – добавят элемент, поднимающий уровень исполнения заповеди. А на такое добавление произносить благословение не положено.

Поэтому рабби Акива Эйгер и предупредил тех, кто хочет зажечь самостоятельно, чтобы они не «принимали участие» в заповеди главы семейства, а зажигали изначально с целью выполнить заповедь зажигания ханукальных свечей. В этом случае каждый произносит благословение на своё зажигание, сам исполняет заповедь, и всё вместе будет считаться исполнением заповеди на уровне мэадрин – каждый мужчина в семье зажёг свои ханукальные свечи.

Упомянем ещё один закон, который приводит Рамо. При зажигании ханукальных свечей запрещено зажигать одну свечу заповеди от другой. По букве закона в течение всех восьми дней праздника заповедь считается выполненной уже во время зажигания первой свечи. Дополнительные свечи (которые зажигают во второй и последующие дни Хануки) – это элемент, поднимающий уровень исполнения заповеди до уровня мэадрин. Поскольку статус «дополнения к заповеди» ниже уровня исполнения заповеди как таковой, получается, что свечу с меньшим статусом зажигают от свечи с большим статусом, что является в какой-то мере проявлением «неуважения» к первой свече, статус которой выше.

Автор известного комментария «Маген Авраам» к «Шулхан арух» замечает: если в доме каждый мужчина зажигает свои ханукальные свечи, исполняя закон на уровне мэадрин (для каждого члена семьи своя личная ханукальная свеча), им запрещено зажигать свои свечи от свечи главы семейства. Глава семьи исполнял заповедь, как таковую, и, соответственно, статус его свечи выше, чем у свечей домочадцев, которые зажигают свои ханукальные свечи в рамках «дополнения к заповеди». И если они воспользуются огнём его свечи – это будет в какой-то мере проявлением «неуважения» к этой, главной свече.

Рабби Акива Эйгер не принимает мнение автора комментария «Маген Авраам». Ведь если, как было сказано выше, остальные мужчины семьи не «принимают участия» в заповеди главы семейства, то они исполняют заповедь зажигания свечей Хануки как таковую, а не как «дополнительный элемент», и их свечи не менее важны, чем свеча хозяина дома. И тогда – почему бы не зажечь их свечи от свечи хозяина дома?

Позицию автора комментария «Маген Авраам» можно объяснить, исходя из упомянутого выше принципа. Необходимо, чтобы в каждом доме горела свеча Хануки. И если один из членов семьи зажёг свечу, которая может считаться ханукальной, то обязанность выполнила вся семья. В таком случае свечи, которые зажёг хозяин дома, особенные – это ханукальные свечи семьи. И даже если другие мужчины семьи не «участвуют» в зажигании главы семейства, а зажигают свечи отдельно, выполняя заповедь самостоятельно, всё равно «семейные» ханукальные свечи важнее: их зажигание – это выполнение обязанности всей семьи – чтобы в каждом доме были зажжены  ханукальные свечи. Поэтому автор комментария «Маген Авраам» и запретил зажигать свечи от свечи хозяина дома.

***

Брискер Ров (рав Ицхак Зеев Соловейчик – раввин Брест-Литовска в начале прошлого века) пишет: когда речь шла о законах обрезания, мнения Рамбама и Рамо о дополнительном элементе заповеди разошлись. Есть ли самостоятельный смысл в дополнительном элементе заповеди, «украшающем» её, – идуре, или идур имеет смысл лишь тогда, когда он является продолжением заповеди? Также можно объяснить их разногласие и в отношении ханукальных свечей.

Согласно Рамбаму, после того, как глава семьи зажёг свои ханукальные свечи, заповедь выполнена. Если после этого другие мужчины семейства будут зажигать свои свечи, для хозяина дома это будет как идур (дополнительный элемент заповеди), уже не связанный с заповедью напрямую, и произносить благословение на такое зажигание невозможно, да и не имеет смысла. Рамо же считает, что этот дополнительный элемент важен сам по себе. И если остальные мужчины не «участвуют» в заповеди хозяина дома, а зажигают свечи каждый отдельно, в «сумме» это расценивается как мэадрин – лучшее исполнение заповеди – и для главы семьи.

Рав Шах в книге «Ави Эзри» задаёт вопрос: почему согласно Рамбаму в таком дополнении нет смысла?

Ведь когда глава семьи зажигает свечи, остальные мужчины не выполняют заповедь зажигания ханукальных свечей. Получается, что когда они зажигают свечи самостоятельно, они по-настоящему выполняют заповедь как таковую – и есть в этом великий смысл. И, конечно же, следует произнести благословение на такое зажигание, ведь каждый член семьи отдельно зажигает свои ханукальные свечи, а в итоге и вся семья выполняет заповедь на уровне мэадрин (лучшее исполнение заповеди).

На вопрос автора «Ави Эзри» так же можно было бы попытаться ответить, исходя из того же принципа. Когда свечи зажигает хозяин дома, он исполняет заповедь не только, как один из членов семьи, но и выполняет обязанность всей семьи: чтобы в доме горели ханукальные свечи. И после того, как глава семьи зажёг свечи, обязанность семьи выполнена. Зажигание всех остальных ханукальных свечей – это уже дополнительные элементы. Согласно Рамо, эти элементы важны и на них можно произнести благословение, а Рамбам считает, что в самом дополнении, если оно оторвано от заповеди, смысла нет, и произносить на него благословение невозможно.

***

В отношении практической алахи, до сих пор речь шла о свечах, которые зажигают мужчины. Хотя обязанность эта возложена на женщин так же, как и на мужчин, ибо чудо Хануки произошло так же и благодаря заслугам женщин.

Однако обычай народа Израиля, что женщины не зажигают ханукальные свечи, а участвуют в зажигании главы семьи. Почему же им не зажечь свечи отдельно, каждой для себя, как это делают мужчины, которые не «участвуют» в зажигании главы семьи?

Автор книги «Мишна брура» цитирует из книги «Олат Шмуэль»: «Женщины не принимают участие в мэадрин – выполнении дополнительного элемента заповеди».

«И всё же, – продолжает автор книги «Мишна брура», – если женщины хотят, они могут не «участвовать» в выполнении заповеди хозяином дома, а зажечь свечи отдельно и даже произнести благословение, так как ашкеназские женщины произносят благословения и на исполнение тех заповедей, которые они выполнять не обязаны (связанных с временными рамками)».

Возникает вопрос: если женщина не «участвовала» в заповеди хозяина дома, тогда она выполняет заповедь как таковую, зажигая свечи сама. Как же можно сказать, что женщина произносит благословение на зажигание ханукальных свечей «потому что ашкеназки произносят благословение и на выполнение тех заповедей, выполнять которые не обязаны»? Ведь поскольку народ удостоился чуда, в том числе, благодаря и женщинам, женщины также обязаны зажигать ханукальные свечи!

И на этот вопрос можно ответить, исходя из уже знакомого нам принципа. Если обязанность семьи исполнена (свечи были зажжены), то каждое следующее зажигание будет уже мэадрин – дополнительным элементом. А это уже предписание, связанное со временем, от выполнения которого женщина, согласно общему правилу еврейского закона, освобождена. То есть обязанность женщины состоит в том, чтобы в доме были зажжены свечи, а исполнение дополнительных элементов – это отдельное постановление, связанное с временными рамками. Однако этот вопрос требует дополнительного углубленного изучения.

Шествуя по кругу еврейского календаря, мы вновь приближаемся к 25-му Кислева – началу праздника Ханука. Вновь, как и около 2150-ти лет назад перед нами стоит задача, актуальность которой по-прежнему злободневна – победить в борьбе с темнотой.

Ноах дал благословение своему сыну Ефету: «Всевышний даст красоту Ефету» (Берейшит, 9:27). Греки, будучи потомками Ефета, в соответствии с благословением, полученным их прародителем от самого Ноаха, были призваны нести красоту. Современная Греция на иврите называется Яван. Заметим, что современные греки – это не тот народ, о котором идет речь, ибо по свидетельству мудрецов («Псикта рабати», гл.2), греческая империя была полностью искоренена, а ее жители перемешаны с другими народами.  Но Мидраш называет Греческое царство Тьмой («Берейшит Раба», 2:4).

Человеческое тело – это творение Всевышнего, но представителям обоих полов заповедано прикрывать его как можно полнее. Адам и Хава до греха были без одежды и не стеснялись своих обнаженных тел. Преступив Слово Творца, они пытаются скрыть свою наготу. Правомерно предположить, что тела не обезобразились после того, как первый человек съел плод Древа Познания Добра и Зла – нет, это дурное начало, вошедшее в сознание человека, сделало возможным использование красоты и гармонии во имя зла. Эпоха возрождения, принесшая с собой бурное развитие науки и рассвет искусства, не имела под собой Б-жественной основы и потому обратилась для человечества невероятным падением морали, вкуса, да и разума в целом, принесла миру крах и катастрофу.

Распознать «туму», нечистоту, может только «хахам-лев» – мудрый сердцем. Тот, кто наполнен Торой и трепетом перед Творцом, может быть уверенным в том, что даже многочисленное, хорошо обученное и оснащенное войско вовсе не является залогом победы над крошечным отрядом, вооруженным вилами и косами, состоящим из учеников ешивы. Лишь тот, кто наделен реальным взглядом на мир, чей взор не затуманен обманчивыми нагромождениями информации, может четко осознать, что человек, для кого занятие Торой – смысл жизни, несоразмерно сильнее нечестивца. Он может распознать истинную красоту и великолепие и понять, в каком направлении и к какой цели следует их вести. Самая блестящая научная теория основательно обоснованная и как-будто доказанная, может явиться для человека опасно смертельным капканом, который лишит его счастья, заставив его полностью отказаться от своего предназначения в этом мире.

Возможность обмануться родилась в момент греха первого человека, а в нашем поколении сила этой возможности велика как никогда. Когда мы читаем в Торе о Вавилонской башне, нам становится смешно: строить какую-то башню, чтобы добраться до Всевышнего! Ведь Он всех выше, сколько ни строй! Почему же современные технологии, цель которых состоит в том, чтобы победить Высший Разум, не смешат нас, а, наоборот, окутывают своей смертельной паутиной?! Рушатся жизни, семьи, города и страны. Многие из тех, кто не распознал опасность, сегодня горько плачут. А сколько слез ждет тех, кто срочно не изменит свой взгляд на мир, в котором многочисленные войска нечестивых врагов стремятся победить святость?!

Победить в этой войне с Яваном можно только воспользовавшись принципом Макавеев: «Кто за Б-га – ко мне!». Только тот, кто выбрал путь Творца, может выжить в этой смертельной битве. Только у того, кто смотрит взглядом Торы, есть возможность, являясь меньшинством, победить большинство. Будучи святым, возобладать над будничным. Живя Торой, покорить зло.

Заповедь Хануки – желание Творца, открытое нам мудрецами Торы. Зажигая свечи, читая «Алель», делая нужные вставки в молитвах и в «Биркат а-мазон», мы исполняем постановления мудрецов. Вместе с этим, мы выполняем заповедь Творца «не откланяйся от всего, чему тебя обучат мудрецы, – ни вправо, ни влево». В трактате «Брахот» Вавилонского Талмуда (4б) сказано: «Всякому, кто преступает слова мудрецов, – пологается смерть с Небес». Губернатор Вены, большой поклонник еврейских святых книг и почитатель великого еврейского мудреца рава Йонатана Айбешица, задал ему весьма правомерный вопрос: «Почему за нарушения Торы часто нет смертельного наказания, а за любое нарушение слов мудрецов – лишение жизни?». На этот вопрос рав Йонатан Айбешиц ответил так. «Если Ваше Превосходительство прикажет мне выйти вон, и я ослушаюсь, вряд ли Вы станете стрелять в меня. Скорее всего, Вы изыщите иной способ наказания. А вот солдат, который охраняет Вашу резиденцию, не станет думать дважды. Если кто-нибудь вздумает проникнуть в Ваши покои – он вначале крикнет ему: «Стой, стрелять буду!», а в случае неповиновения – нажмет на курок. Ведь одним своим авторитетом простой солдат не сможет оказать влияние на нарушителя. Мудрецы Торы – это солдаты, охраняющие дворец Царя всех царей, и для того, чтобы сохранить царские покои, они вынуждены «стрелять», то есть угрожать смертью с Небес. Что же касается прямого ослушания воли Царя, то, поскольку трепет перед Царем велик, иногда достаточно только немного поругать для того, чтобы вернуть нарушителя на путь истинный».

Исполняя повеления мудрецов, мы демонстрируем тем самым свою веру в Творца, который дает каждому поколению подходящего именно ему капитана. Мы не всегда до конца понимаем все «зачем» и «почему». Но ведь и пилот самолета часто не знает всей конструкции воздушного корабля и почему нужно поворачивать именно этот регулятор или давить именно на тот рычаг. Просто он уверен, что если он не сделает того, чему его научили, самолет обязательно потерпит крушение и разобьется. Каждый из нас – пилот своего корабля, и если мы будем слушать штурмана только тогда, когда понимаем причину команды, мы можем разбиться, не успев взлететь. Создатель корабля – Всевышний, штурман – мудрецы Торы, которые верно направляют своих пилотов к верной цели, заданной Создателем.

Всецело полагаясь на мудрецов, мы однозначно заявляем этим, что весь взгляд на окружающий нас материальный мир должен быть исключительно через призму Торы. Только такое видение бытия является истинным и реальным, а все что вне его – иллюзия, ведущая к краху и смерти. Потому что создатель корабля – Всевышний, а его капитан – мудрецы Торы. Греки не преследовали цель уничтожить еврейские тела, они жаждали истребить еврейский взгляд на мир, который несет свет, благодаря которому проявляется великолепие и величие слов Творца. И подобно тому, как много лет назад свет победил тьму, так и теперь, когда нашествие тьмы сильно, как никогда, оно будет обязательно побеждено, пусть мы будем и малочисленны, но сохраним чистоту и верность Торе.