24 года назад от нас трагически ушел рав Шимшон Давид Пинкус. Его машина врезалась в дерево. В катастрофе погибли и он сам, и его жена, и его дочь. Еще одна дочь осталась инвалидом. Анализ происшествия показал, что, скорее всего, причиной был инфаркт.

Не нужно объяснять, насколько трагичными были похороны. Один из раввинов, говоривших на похоронах, был его близким другом и учителем по Каббале. Это был великий мудрец Торы рав Яаков Иллель. Он не кричал, но это был крик души: «Как уходит от нас человек, настолько нужный всем?!!» Всю жизнь рав Пинкус занимался одним: приблизить (прилепить) народ Израиля ко Всевышнему. Это была основная тема всех его бесед. И именно такой человек, который так необходим еврейскому народу, именно он от нас ушел.

Через месяц, когда рав Иллель произносил эспед по раву Пинкусу, он сам ответил на свой вопрос. Когда уходит человек, обладавший таким зарядом, это приводит к тому, что люди идут его путем. И действительно, после ухода рава Пинкуса исполнилось сказанное: велики праведники после смерти больше, чем при жизни. Его многочисленные беседы были записаны и вышли десятками книг с огромными тиражами. Его уроки и беседы по-прежнему слушаются всеми – и учащимися ешив, и девушками в семинарах. Они актуальны и по сей день.

Действительно, когда уходит человек, обладавший каким-то особым достоинством, его уход оставляет след. След, по которому люди идут – учатся и идут.

Недавно от нас совершенно трагически ушел рав Мордехай Штейнцайг, более известный нам всем, как доктор Марк, основатель известной пекарни.

Он был уникальной личностью, и я хочу коснуться некоторых вещей, которым мы все можем у него научиться. Это его путь, которым он шел, и нам надо это увидеть и понять.

Рав Мордехай был уникален, в частности, своей поддержкой изучающим Тору и нуждающимся семьям, помощью синагогам и еврейским организациям. Думаю, что практически нет в еврейской русскоязычной религиозной общине нуждающейся семьи, которая тем или иным способом не получала бы от него помощь, чаще всего даже не зная, от кого эта помощь.

Но я хочу поговорить о другом. Рав Мордехай сидел возле меня в ешиве «а-Ран», он учился с нашим другом, равом Элияу Хайкиным. И он, и я – люди занятые, нет времени на разговоры, но рава Мордехай невозможно было не заметить. Его привел к нам в ешиву рав Исраэль Левин, наш старый ученик, который учился тогда полдня в ешиве «Мир», а после обеда приходил к нам. Он приводил людей в мир изучения Гемары, и к нему приходили самые разные люди. Одним из них был рав Мордехай. Было это около двадцати лет назад. Уже тогда ему было пятьдесят девять лет.

В какой-то момент рав Мордехай начал передавать нам деньги для помощи аврехим. Суммы небольшие, но постоянные. Потом он как-то пришел ко мне, попросил подобрать ему хевруту. Тогда и начал учиться с равом Элияу Хайкиным. Я имел честь три года сидеть возле него и многому научиться.

Рав Мордехай был старше меня лет на семь-восемь. Но учился он, как молодой! Учился стоя! Потому что, когда учишься стоя, лучше сосредотачиваешься. Он учился напористо, без перевода, без адаптированного текста, по обычному изданию Гемары. Что я могу сказать? Человек, который начинает учиться в 55-59 лет, учится серьезно работать над текстом, не очень хорошо зная язык – это очень тяжело! Однако он дал всем нам понять, что человек может начать учиться в 59 лет и продвинуться, учиться, как молодой аврех! Замечательный пример для подражания!

Моше сказал фараону: «Выйдем из Египта с нашими стариками, с нашими молодыми…» Наш народ пережил и продолжает переживать тяжелейшее изгнание духа.

Это изгнание может быть и на Святой Земле: когда человек живет в своем углу на Святой Земле, сидя в интернете, покупая свинину и совершенно не зная, что у мира есть Творец и Хозяин, не понимая, что значит быть евреем, что такое Святая Земля и т. д. Для этого не обязательно быть русскоязычным евреем. Израильтяне бывают такими же.

Мы должны выйти из этого изгнания, выйти с детьми и со стариками. Поэтому так важно, чтобы существовали места изучения Торы для всех возрастов. Рав Мордехай был для нас лучом света, и важно, чтобы люди об этом знали!

Можно начать учить Тору, когда тебе уже за пятьдесят! Продвигаться, учиться все больше и больше, бойко, как молодой. И стать человеком, у которого вся жизнь построена на трех основах: на Торе, добрых делах и служении Всевышнему. Ведь изучение Торы приводит к исполнению.

Сказано в трактате «Нида», что Б-жественный ангел в утробе матери обучает младенца всей Торе, а при рождении ударяет младенца по губам, и младенец все забывает. Казалось бы, зачем эта бессмыслица: обучать, чтобы потом все забыть. Простое объяснение, что Тора – это высший свет проявления воли Творца в высших мирах и в нашем мире. Если человек не впитал этот свет еще до рождения, он не может по-настоящему прилепиться к нему и постичь его просто учебой. Однако я слышал от главы ешивы в Офаким гаона рава Яакова Горовица זצ»ל , что этим объясняются замечательные успехи многих «плененных детей», которые начали учиться уже в зрелом возрасте, и за несколько лет могут догнать по уровню постижения своих ровесников, которые учатся с детства. Всевышний раскрывает Тору, которую они учили в утробе матери (при условии, что они сами усердно учатся). Недавно я слышал от великого мудреца Торы нашего поколения рава Исраэля Бунима Шрайбера, что этим объясняется то, что ангел бьет младенца по губам. По губам, а не по голове. То есть, Тора остается с человеком, но скрыта в нем. Однако, если еврей самоотверженно трудится над Торой, он постигает даже то, что называется алаха от Моше с горы Синай. Это части Торы, на которые нет намека в письменной Торе, и которые невозможно постигнуть обычным способом анализа Торы.

Этому пути мы можем учиться у доктора Марка!

Недельная глава Хаей Сара

«И привел ее Ицхак в шатер Сары, своей матери» (24:67)

И она стала подобной его матери Саре, ведь все время, пока Сара была жива, свечи горели с кануна Шаббата до кануна Шаббата, благословение было на тесте, и облако осеняло шатер. Когда Сара умерла, все это прекратилось, а когда пришла Ривка – вернулось. (Раши)

Простое понимание слов Раши говорит, что праведная Ривка удостоилась быть продолжательницей пути нашей праматери Сары, и поэтому все эти три вещи вернулись.

Однако здесь есть намек на три основы построения еврейского дома. Это три заповеди, о которых каждая еврейская женщина должна заботиться, чтобы они всегда выполнялись у нее дома.

Первая основа – свеча, горящая с кануна Шаббата до кануна следующего Шаббата. А именно – что есть обязанность зажигать свечи в канун Шаббата. Смысл этой заповеди в том, чтобы был мир в доме, ведь если будет темно, человек будет натыкаться на разные предметы, и это легко приведет к ссорам и раздорам. А в Шаббат следует особенно следить за тем, чтобы в доме царили мир и согласие.

Мы видим, что в домах праведников свечи горели всю неделю, то есть, мир в доме был не только в святой Шаббат. В Шаббат вся семья собирается вместе и радуется друг другу, забывая обо всех неприятностях. А в будни, когда все тяжело трудятся, любая мелочь может привести к раздражению и ссоре, и тогда в доме может возникнуть напряженная атмосфера. Но у праведников свеча мира и спокойствия с кануна Шаббата горела и освещала дома все дни недели – до следующего Шаббата.

Что такое «благословение на тесте»? В трактате «Бейца» (16а) наши мудрецы говорят: «Все пропитание человека установлено ему от Рош а-Шана до следующего Йом-Кипура, кроме расходов на Шаббат, праздники и на учебу детей Торе – на это, если он уменьшает, ему уменьшают, а если добавляет – ему добавляют». То есть, в этих трех вещах нам дано разрешение увеличить расходы, но все остальные расходы установлены заранее, поэтому необходимо, чтобы было «благословение на тесте» – чтобы небольшого расхода хватало на долгое время, и не тратить деньги на излишества. Ведь порой из-за этого влезают в большие ненужные долги, которые нарушают душевное спокойствие, необходимое для служения Творцу. Следует разумно, в пределах необходимого, вести домашний бюджет, и это приносит большое благословение и счастье в доме.

Облако, осеняющее шатер, намекает на скромность: облако как бы закрывает шатер от чужих глаз. Это включает в себя множество разных деталей, и в прямом смысле, как сказано в Теилим (45): «вся слава царской дочери скрыта», так и в том, что вытекает из этого стиха – не рассказывать о происходящем дома другим людям, и главное – очень стараться, чтобы снаружи никогда не было слышно, что происходит внутри дома.

Благодаря этому мы удостоимся большой помощи Свыше, свечи, горящей с Шаббата до Шаббата, а именно – мира и согласия в доме, благословения теста – достаточного заработка и пропитания, и облака святости и духовной чистоты, осеняющего дом.

Перевод: г-жа Л. Шухман

Недельная глава Хаей Сара

«И были (года) жизни Сары…» В святой книге «Зоар» сказано, что гиматрия слова «ва-иhью» (и были) – 37, ровно столько, сколько было Ицхаку на тот момент. Это намек на то, что с момента рождения Ицхака жизнь Сары стала настоящей жизнью. А до этого это была не жизнь, ведь тот, у кого нет детей, приравнивается к мертвому, как сказано (Берешит, 30): «Даруй мне детей, а если нет – я мертва». Пишет Раши: о смерти Сары говорится сразу же после жертвоприношения Ицхака, поскольку, когда ей сообщили, что ее сын лежит на жертвеннике, и его уже почти приносят в жертву, ее душа просто выпорхнула из тела, и она умерла. В книге «Црор а-мор» сказано, что одно зависит от другого. Поскольку Сара считала, что рождение Ицхака – это абсолютное добро, выше которого просто нет, то, когда узнала, что Авраам собирается принести его в жертву, она подумала, что потеряла все хорошее, что есть в ее жизни, а зачем ей такая жизнь? Поэтому ее душа и оставила тело.

А я говорю, что прошу прощения у автора «Црор а-мор», он был величайшим мудрецом, но наша праматерь Сара была еще более великой. Мы ведь знаем, что она была выше нашего праотца Авраама в пророчестве. Можем ли мы хоть как-то представить ее духовный уровень?

Ведь мы помним ту мать, чьих семерых (!) детей убили греки за то, что они не поклонились идолу и тем самым освятили Имя Творца, а она сказала: «Идите, сыночки, и скажите своему праотцу Аврааму от моего имени: «Ты построил один жертвенник, а я – семь!» (Гитин, 56б). В «Тана де-би Элияу» (30) сказано, что она добавила: «Сыны мои, замечателен ваш удел, что вы выполнили волю своего Небесного Отца, и пришли в этот мир лишь ради того, чтобы освятить собой Его великое Имя, как сказано: «Близкими Мне Я буду освящен» (Ваикра, 10)».

Наверняка она была не более великой, чем наша праматерь Сара, так что нет никакого сомнения, что и Сара радовалась самопожертвованию Ицхака!

(Правда, в Гемаре сказано, что и та мать поднялась на крышу и бросилась с нее. Однако Меири объясняет: «чтобы ее тоже не заставили поклониться идолу». По другому мнению, (Псикта рабати, 44) ее действительно взяли и убили).

А я как-то слышал от одного старого раввина в России такую историю. Во времена царя Николая Первого десять евреев были обвинены в каком-то злодействе, и им был вынесен смертный приговор. Шансов на спасение не было, кроме одного: им сообщили, что, если они согласятся креститься – их оставят в живых. Они должны были дать ответ в течение пяти дней, до воскресенья. Если они согласятся, в церкви будет проведена церемония крещения в присутствии множества народу. Если же откажутся – весь народ отправится на главную площадь города посмотреть, как их казнят.

В воскресенье, после молитвы, все евреи города горячо молились за своих собратьев, чтобы те смогли выдержать испытание и освятить Имя Творца. В качестве сгулы зажгли за них свечи. Но зажгли только девять свечей потому, что десятый был неграмотным мальчиком, помощником извозчиков, не было никаких шансов, что он в состоянии выдержать такое тяжелое испытание. Неожиданно они услышали дрожащий голос из женского отделения: «Пожалуйста, зажгите свечу и за него, чтобы он тоже выдержал испытание!» Это мать мальчика со слезами просила за своего единственного сына. Зажгли десятую свечу и стали молиться еще сильнее. Крики и слезы пронзали Небеса.

Молитва была прервана, когда в синагогу вошел полицейский с мешком, из которого капала кровь. Он бросил мешок на пол: там были головы евреев, отдавших души за освящение Имени Творца. Присутствующие разразились плачем, в котором смешивались горе и радость. Неожиданно в зал ворвалась мать мальчика. Она бросилась к мешку и стала перебирать голову за головой. Когда узнала голову своего сына, воскликнула: «Слава Б-гу, спасибо Тебе, Г-споди!»

Ну, если простая еврейская мать была рада, что ее сын отдал жизнь за Б-га, так уж тем более – наша праматерь Сара!

Добавим, что в святой книге «Зоар» задается вопрос: почему о приношении Ицхака сказано: «Всевышний испытал Авраама» (Берешит, 22)? Ведь, на первый взгляд, это было более тяжелое испытание для Ицхака, которому в то время было тридцать семь лет. А он пошел на это, не колеблясь, и более того – пошел с радостью, желая быть принесенным в жертву Всевышнему (Танхума, Ваейра, 23).

Более того, в трактате «Санедрин» сказано, что Ишмаэль хвастался перед Ицхаком, что, мол, он согласился на обрезание, будучи взрослым – тринадцатилетним юношей, а Ицхак был младенцем, которому сделали обрезание, не спрашивая. Тогда Ицхак сказал ему: «Ты хвастаешься передо мной из-за одного органа тела, а мне, если Всевышний скажет, чтобы я всего себя принес в жертву Ему – я это сделаю!» И сразу после этого сказано: «Б-г испытал Авраама». Если главным образом испытание пришло из-за слов Ицхака, почему оно относится к Аврааму?

«Зоар» отвечает, что основное качество Ицхака – мера Суда и мужество, «страх Ицхака». Так что для него акеда не является испытанием, ведь для него было естественным принести себя в жертву. Однако для нашего праотца Авраама, чьим основным качеством был хесед, добродетель, как сказано: «хесед – Аврааму», акеда считается невероятно тяжелым испытанием, ведь ему нужно было поступить против своей природы. И действительно, после этого сказано: «Теперь Я знаю, что ты боишься Б-га» (Берешит, 22:12), то есть, Авраам достиг в совершенстве и качества б-гобоязненности.

Кроме того, в святой книге «Зоар» в комментарии на стих Торы: «Вот, родился сын у твоей жены Сары» сказано, что Ицхак относится к Саре, поскольку ее основным качеством было качество Суда. Если так, то и для нее акеда не должна была быть испытанием, ведь это ее природа. Как же можно понять, что она умерла, услышав о приношении Ицхака?

Ответ вот в чем: душа Сары вылетела не от страха или ужаса! И даже не от горя.

Она вылетела, поскольку, узнав об акеде, Сара почувствовала, что полностью выполнила свое предназначение в жизни!

Давайте объясним это. О дочери коэна, которая повела себя развратно, сказано: «Своего отца она оскверняет» (Ваикра, 21:9). В трактате «Санедрин» объясняют: если вели себя с ним, как со святым – теперь ведут себя, как с будничным, если к нему относились с уважением – теперь презирают его, и говорят: «Проклят тот, кто родил такую, проклят тот, кто вырастил такую, проклят тот, из чьих чресел она вышла!» Рав Аши говорит, что злодея, сына праведника, тоже называют «злодей, сын злодея».

Мне видится, что именно об этом сказано в Мишне (Авот, 5:2): «Десять поколений от Адама до Ноаха, сообщить нам, насколько терпелив Всевышний. Ведь все поколения злили Его и уходили, пока Он не послал на них Потоп. Десять поколений от Ноаха до Авраама, сообщить нам, насколько терпелив Всевышний. Ведь все поколения злили Его и уходили, пока не пришел Авраам и не получил награду за всех».

Нужно понять, как можно сказать, что все поколения от Адама до Ноаха только злили Всевышнего? Ведь Шет и Метушелах были одними из семи «пастырей», и Ханох тоже был праведником. А десять поколений от Ноаха до Авраама, ведь среди них были Шем, который был праведником, и Эвер, который вообще был пророком! Однако, увы, их дети грешили, а сын-злодей называется «злодей, сын злодея»!

Подобно этому, если сын – праведник, его зовут «праведник, сын праведника». Как сказано в трактате «Авода зара» (50а), что рабби Менахема, сына рабби Симая, звали «сыном святых», поскольку он никогда не видел формы зуза (монеты, на которой было изображение идола). Тосафот пишут, что сам рабби Менахем вел себя с особой святостью, и когда он умер, все идолы искривились и потеряли форму, поскольку он никогда не смотрел даже на монеты, на которых эти идолы были изображены. Если так, почему его называли «сыном святых»? Сказано в книге «а-Мордехай» (Псахим, 104), что так же, как злодея называют «злодеем, сыном злодея», так и праведника называют «праведником, сыном праведника», а человека святого – «сыном святых».

Почему? Потому, что в этом цель всей жизни человека: воспитать потомков, которые будут освящать Имя Небес.

Так что, когда Сара услышала, что ее сын выстоял в этом испытании, ее душа поднялась Наверх – она достигла цели своей жизни!

Перевод: г-жа Л. Шухман

Сефер а-Хинух

Рав Овадья Климовский

Урок 144.

Заповедь 115. Жертва всесожжения.
Заповедь 116. Принесение жертвы «минха» (ч.1).

Ждем вас на наших уроках! Присоединяйтесь и учитесь вместе с нами через ZOOM.

Недельная глава Ваера

Особый нож, который взял с собой наш праотец Авраам для жертвоприношения Ицхака, называется маахелет, от корня леехоль – есть, кушать. Раши в «Мидраш раба» на главу Берешит объясняет, что он называется так потому, что народ Израиля «ест» награду за этот нож. Особенно в Рош а-Шана – если задуматься, весь наш Рош а-Шана опирается на заслугу акеды:

«Трубите передо Мной в бараний рог, чтобы Я вспомнил вам приношение Ицхака, сына Авраама, и Я засчитаю вам, как будто вы принесли себя в жертву передо Мной» («Рош а-Шана», 16а).

В благословении памяти (в мусафе) мы просим: «Пусть покажут Тебе акеду, когда наш праотец Авраам принес своего сына Ицхака на жертвенник… ведь Ты вечно помнишь все забытое, и нет забывания перед троном Твоей Славы; милосердно вспомни сегодня потомкам Ицхака его приношение. Благословен Ты, Г-сподь, помнящий союз».

Почему из всех великих деяний наших праотцев, из всех испытаний, именно приношение Ицхака дает нам такую великую заслугу на все поколения?

Здесь есть один важный принцип, который обязывает и нас.

В трактате «Сота» (11а) рассказывается, что трое советников присутствовали, когда фараону был дан совет «каждого новорожденного мальчика бросай в Нил». Бильам, который дал этот совет, был убит. Иову, который промолчал, были присуждены страдания. Итро, который убежал, удостоился, что его потомки служили в Бейт-Микдаше. Известны слова рава из Бриска: ладно Бильам, который посоветовал убивать – сам был убит. Мы видим здесь проявление «мера за меру». Но Иов, который промолчал, чем заслужил страдания? Рав из Бриска объясняет: Иов промолчал потому что увидел: фараон склоняется к мнению Бильама, так что его протест не поможет. Поэтому он и промолчал. Когда Всевышний послал ему страдания, он стал кричать. Зачем кричать, разве это поможет? Но когда больно – человек кричит. А почему он молчал тогда? Потому, что ему это не болело!

А Итро, который убежал, удостоился потомков – левитов. Почему он получил такую награду? Мы учим здесь очень важный урок. Итро находился на самой верхушке мира, был одним из трех советников властителя величайшей империи. Однако, когда он увидел, что фараон собирается вынести такой жестокий приговор, он отказался от всего и сбежал в другую страну. Мы видим здесь проявление самопожертвования. А за самопожертвование Всевышний дает награду на многие поколения!

Моше рабейну назван сыном Батьи (Санедрин, 19б), и из всех имен, которые у него были (см. Мегила, 12а), во всей Торе упоминается только то имя, которое ему дала Батья, дочь фараона, и даже Всевышний не называл его другим именем! Почему? Потому, что Батья проявила самопожертвование, чтобы спасти его. Ведь служанки предупреждали ее, что она нарушает повеление ее отца, но она не послушала их! А поступок самопожертвования запечатлевается навсегда!

Фараон велел акушеркам, Йохевед и Мирьям, убивать новорожденных мальчиков. А они «не делали то, что велел им царь Египта», и более того – «оживляли детей» тем, что давали им воду и еду (см. Шмот, 1, и Раши). И как Всевышний наградил их? «Сделал им дома» – дом левитов и коэнов от Йохевед, и дом царства от Мирьям (она была женой Калева бен Йефунэ). Так и здесь – награда за самопожертвование была дана на все поколения!

Нужно понимать, что есть несчетное количество уровней самопожертвования. Ведь пожертвовать собой – это значит, пожертвовать своими желаниями. В каждом действии, выражающем подчинение своего желания желанию Творца, есть некое проявление самопожертвования. Однозначное доказательство этому мы находим в трактате «Брахот» (20а): Рав Папа спрашивает Абайе, почему, мол, для первых поколений (ришоним) совершались открытые чудеса, а с нами такое не происходит? Тот ответил, что они жертвовали собой ради освящения Имени Творца. Например, рав Ада бар Аава увидел на улице женщину в красном плаще (что является нескромным), подумал, что это еврейка, подошел и разорвал ей одежду. Когда выяснилось, что она нееврейка, на него наложили штраф в 400 зузов. Это действие называется самопожертвованием, поскольку в душе у рава Ады бар Аава пылал огонь Творца, и он подчинил свои желания воле Творца.

Так что нам стоит помнить, что каждый раз, когда мы поступаем не так, как нам хочется, а как желает Всевышний – мы зарабатываем заслугу и для себя, и для наших потомков!

Перевод: г-жа Л. Шухман

Недельная глава Ваера

«Я полюбил его, потому что он заповедает своим сынам и потомкам следовать путями Г-спода, творить добро и правосудие» (18:19)

В трактате «Бава батра» (73б) приводится одна из историй о Раба бар бар Хана. Он рассказывает, что однажды шел по пустыне и увидел гусей, которые были настолько жирными, что их перья выпали, и жир тек с них. Спросил мудрец: «Есть ли у меня с вами вместе удел в будущем мире?» Один из гусей поднял крыло вверх, а другой поднял ногу. Когда Раба бар бар Хана вернулся в город и рассказал об этом рабби Эльазару, тот сказал: «Более того, в будущем сыны Израиля будут призваны за них (гусей) к суду».

Как известно, истории Рабы бар бар Хана очень туманные и непонятные, и есть множество объяснений на них. Данную историю объясняет рав Яаков Лобербойм, автор книги «Нетивот а-мишпат», в другой своей книге «Эмет ле-Яаков»:

Раба бар бар Хана имеет в виду богатых состоятельных людей, которые из-за своего богатства наполнились духом высокомерия и сбросили с себя заповеди, которые сравниваются с крыльями. Как наши мудрецы объясняют в трактате «Брахот» (53б) стих Теилим (68:14): «Крылья голубки, покрытые серебром» – как голубка спасается от преследователей благодаря крыльям, так и народ Израиля спасается только благодаря заповедям.

Что делают богачи, чтобы успокоить свою совесть? «Жир тек с них» – «проливают» свои деньги на цдаку. Они считают, что эта заповедь покроет их грех – то, что они не занимаются Торой и не выполняют заповеди. Когда Раба бар бар Хана спросил их: «Будем ли мы вместе в будущем мире?», они ответили ему: «Само собой разумеется!», и один поднял крыло, а другой ногу, как бы говоря ему, посмотри, какие значительные и важные дела мы  делаем: благодаря нам живут бедняки; мы отвечаем за существование мира ешив; вся Тора, которую учат в нашем поколении – наша! Однако их слова основаны на пустом месте, ведь будущий мир не покупают только за деньги! В книге «Дварим» (10:17) сказано: «Б-г великий, сильный и грозный, беспристрастный и неподкупный». Простое понимание этого стиха – что Всевышнего нельзя «купить» за деньги. Человек не может подкупить Творца своим капиталом. Невозможна такая реальность, что еврей будет совершать грехи и вести себя против желания Творца и Его велений, а потом скажет: «Я дам цдаку, и все грехи будут мне искуплены». Поэтому-то рабби Эльазар и добавил: «Более того, в будущем сыны Израиля будут призваны за них к суду» – за то, что не упрекали их, что нельзя таким способом удостоиться будущего мира.

А каков на самом деле путь приобрести Будущий мир? «Следовать путями Г-спода, творить добро и правосудие» (18:19). Прежде всего – следовать путями Г-спода, соблюдать и выполнять Тору и заповеди, только тогда добрые дела и цдака приобретают истинную ценность и достоинство. Если человек поступает так – замечателен его удел в этом мире, и хорошо ему в Будущем мире.

**

Финансовый кризис, который длится во всем мире уже не первый год, тяжко отражается на многих слоях общества, но больше всего ощущают его те, кто занимается Торой. Ведь многие учреждения Торы опираются на пожертвования из-за границы и полагаются на щедрость состоятельных людей, признающих важность Торы. Однако часть из них уже не в состоянии помогать, как раньше. Бизнесмены, которые прежде были очень богаты и обладали большими возможностями, сами превратились в нуждающихся.

Многие главы ешив, обивающие пороги богачей за границей, возвращаются в Израиль разочарованными и расстроенными, с трудом покрыв расходы на поездку… Таким был один из глав сети уважаемых коллелей, под чьим попечительством множество аврехим трудятся на Торой. Глава коллеля вернулся из Америки, тяжко разочарованный малым количеством пожертвований, которые ему удалось собрать. Через несколько дней ему позвонил один богатый человек из США, желая посоветоваться по личному вопросу, который очень отягощает его: он совершил некое нарушение Торы, и теперь совесть мучает его и не дает покоя. «Как я могу исправить это, как искупить мой грех?» – горестно спросил он.

Глава коллеля ответил: «Мои плечи недостаточно широки, чтобы взвалить на них такой серьезный вопрос. Я предлагаю Вам приехать сюда, пойти к раву Аарону Лейбу Штейнману и спросить его. Может быть, он сможет указать Вам, как исправить сделанное».

Богачу эта идея пришлась по душе, он приехал в Израиль и отправился к раву Штейнману вместе с тем главой коллеля. Честно рассказал раву о своем проступке и попросил исправления для своей души. Рав Штейнман внимательно выслушал гостя, задумался, а потом указал ему путь раскаяния: целую систему различных обязательств и внутреннего исправления посредством выполнения заповедей и определенных добрых дел, и не на один день, а на большой период.

Глава коллеля сидел и напряженно слушал, нетерпеливо ожидая, что рав скажет дальше, но неожиданно услышал: «Если ты сделаешь все это – грех будет искуплен, Всевышний смилуется над тобой и простит тебя». Вот и все.

Глава коллеля, который питал большие надежды по поводу этого визита, встал и обратился к раву Штейнману: «Рав, а как же деньги? Если он даст пожертвование коллелю, это наверняка будет большой заслугой!»

Рав строго ответил ему: «Деньги? При чем тут деньги? Мы говорим о Геиноме, а ты – о деньгах?»

Глава коллеля все же попытался сделать еще один ход: «Рав, может быть, Вы посоветуете ему поддерживать Тору!»

Рав Штейнман ответил: «Разумеется, поддержка Торы – это величайшая заслуга, но она не заменяет исправления своих поступков!»

Перевод: г-жа Л. Шухман

В галерее великих светочей еврейской истории немногие фигуры могут сравниться по влиянию и чистоте намерений с рабби Акивой Эйгером (Акива бен Моше Гинз, 1761–1837 гг.). Его жизнь пришлась на самый драматический переломный момент, когда западное еврейство, ослепленное огнями «просвещения» (Аскалы) и соблазненное обещаниями равных прав, стояло на пороге отказа от многовековой традиции. В этом шторме рабби Акива Эйгер встал на страже традиции, став не просто раввином, но Архитектором духовного спасения и столпом ортодоксального иудаизма. Его наследие — это не только своды законов, но и завет истины и скромности.

Рабби Акива родился в 1761 году (5522 г.) в скромном, но духовно богатом Айзенштадте, находящемся тогда под властью Австрийской империи. Он был наследником двух великих раввинских линий: от отца, рабби Моше Гинза, он унаследовал строгость учености, а принятие фамильного прозвища деда, рабби Акивы Эйгера (старшего), раввина Пресбурга, стало для него не просто формальностью, а духовной клятвой служить Всевышнему.

С раннего детства проявилась его одаренность. Он обладал памятью, сравнимой с чистым пергаментом Торы, где каждый слог Талмуда отпечатывался с безупречной ясностью. Но истинное чудо заключалось в его аналитической проницательности – способности пронизывать взглядом наслоения комментариев и достигать самой сути, «души» закона. Его образование было тщательным и строгим: после учебы в ешиве Маттерсдорфа, его талант был отточен до совершенства в ешиве Бреслау под руководством его дяди, рабби Вольфа Эйгера. Рабби Вольф привил молодому Акиве методику, требовавшую не удовлетворяться поверхностным объяснением, а копать до «корня» закона, соединяя разрозненные мнения в единую, гармоничную систему. Именно эта школа, основанная на тонком анализе и направленная на практическую алаху, определила его подход.

Переломным моментом стали годы, проведенные в Клаузе (уединенном месте изучения) после брака с Голдой, дочерью раввина Ицхака Маргалиота. Живя в Лешно (Польша), вдали от финансовых забот и общественной суеты, он на протяжении нескольких лет отказывался от всего мирского, погрузившись в безбрежный океан Талмуда. Это был его личный Синай, где он выковал свой «Дерех Лимуд» (Путь Учения) — методологию, основанную на скрупулезном поиске логических связей и противоречий между, казалось бы, не связанными между собой Талмудическими текстами и их комментариями. Его цель была не просто знать закон, а понимать его, как единое, совершенное творение. Именно здесь, в тишине Лешно, он разработал технику «литот» (нахождения параллелей), благодаря которой его будущие Гильоней Шас стали столь прорывными.

В 1791 году, после завершения своего духовного уединения, рабби Акива принял свой первый раввинский пост в Маркиш Фридланде, где его ешива быстро стала духовным магнитом и школой для будущих поколений раввинов. Он не только возглавлял общину, но и вел обширную корреспонденцию, которая позднее составила его монументальный свод тшувот (респонсов).

В 1815 году он был назначен на пост главного раввина Познани (нем. Позен) — города, ставшего эпицентром схватки между еврейской традицией и модерном. Здесь, словно на поле боя, столкнулись два мира. Познань входила в Прусское королевство, где требования властей к интеграции евреев были особенно жесткими, а идеи Гаскалы и реформистского движения пустили глубокие корни. Это была не просто община, а форпост.

Рабби Акива Эйгер стал несгибаемым столпом традиции. Он был бескомпромиссным, но его аргументация всегда была основана на чистом, безупречном алахическом анализе, что делало его позицию несокрушимой. Он не просто отрицал нововведения реформации (введение органа, хора, проповедей на немецком языке); он научно доказывал, что эти изменения являются духовным самоубийством. Его аргументация основывалась на том, что подобные нововведения, даже если формально не нарушают Субботу, создают «Хацец» (преграду) между народом и традицией, напоминая собой церковные обычаи и нарушая принцип «ло та’асу кэ-ма’асэйэм» (не поступайте по обычаям их). Своей непоколебимой позицией, подкрепленной высочайшим авторитетом, он фактически спас общины Пруссии от полного распада.

Рабби Акива Эйгер был не только раввином, но и выдающимся рош иешива. В отличие от некоторых современников, он настаивал на целенаправленном, алахически применимом изучении. Его педагогика была строгой, но основанной на принципе: «Тора должна быть постигнута в своей истине».

Он требовал от своих учеников не только знать Бавли (Вавилонский Талмуд), но и владеть Йерушалми (Иерусалимский Талмуд) и всей цепочкой Ришоним (ранних комментаторов). Его ученики были обязаны доводить любое теоретическое обсуждение до его практического алахического вывода, что готовило их не просто к преподаванию, а к роли «посеким» (законодателей). Эта строгая и целостная педагогика, которая стала стандартом для крупнейших ешив (например, ученики из его Познанской ешивы позже основывали подобные центры в Польше и Литве), гарантировала, что мудрецы Торы будут не только Б-гобоязненными, но и интеллектуально вооруженной для противостояния любому вызову.

Рабби Акива Эйгер, несмотря на свое аскетическое отношение к личному богатству, уделял пристальное внимание экономическим вопросам общины, особенно в контексте прусских законов. Он часто выступал посредником в деловых спорах, и его респонсы (Хошен Мишпат) раскрывают глубокое понимание коммерческого права и принципа «Дина дэ-малхута дина» (Закон страны является законом). Он настаивал на том, что евреи обязаны быть честными в своих деловых операциях не только перед Богом, но и перед светскими властями, тем самым устраняя поводы для антисемитских обвинений.

Он также был сторонником социального самообеспечения. В своих письмах он призывал богатых членов общины не просто раздавать милостыню, но инвестировать в создание рабочих мест и ремесленных мастерских для бедных, видя в этом более высокую форму цдаки (благотворительности) — «Дать удочку, а не рыбу». Он понимал, что духовное возрождение общины невозможно без ее экономической стабильности.

Его переписка и тесные родственные связи с зятем, рабби Моше Софером (Хатам Софером) из Пресбурга, создали единый фронт Торы. В то время как Хатам Софер провозгласил принцип «Хадаш Асур мин а-Тора» (Новое запрещено Торой) как общий лозунг, рабби Акива Эйгер предоставлял этому лозунгу непогрешимую алахическую базу. Они обменивались респонсами по самым острым вопросам, формируя единую, бескомпромиссную позицию Торы, которая стала идеологическим стержнем сопротивления.

Труды Рабби Акивы Эйгера — это не просто книги; это методология для понимания всего Талмуда, определившие развитие ешив до наших дней.

До Рабби Акивы Эйгера в ряде иешив преобладал метод, который иногда склонялся к Пилпулу ради самого Пилпула (схоластике), или к простому Бэкиуту (энциклопедическому знанию) без глубокого анализа. Рабби Акива, через свою ешиву в Познани и, главное, через свои печатные труды, произвел тихую, но фундаментальную революцию:

• Приоритет «Июна» над «Хидушом». Он сместил фокус с создания новых, оригинальных толкований (хидушим) на глубокий анализ (июн) существующих текстов. Его метод требовал, чтобы студент находил единый, общий принцип, связывающий различные алахические источники, даже если они, казалось бы, противоречат друг другу.
• «Гильоней Шас» как учебник. Его «Гильоней Шас» (Примечания к Талмуду) стали не просто комментарием, а стандартом анализа. Эти лаконичные глоссы, напечатанные на полях Талмуда, приучили учеников к интеллектуальной дисциплине: за одним коротким замечанием крылась необходимость глубокого изучения, связывающего десятки источников. Эта практика стала основой для методологии обучения в таких ведущих ешивах, как Воложин и Мир.

Его респонсы, собранные в «Тшувот рабби Акива Эйгер», являются энциклопедией прикладной Галахи и зеркалом его эпохи, демонстрируя, как древний закон адаптируется к новым реалиям без нарушения своей сути.

Он давал указания, сочетающие строгую законность с глубоким чувством социальной справедливости. А в области пикуах нефеш (спасения жизни) его решения были новаторскими: во время эпидемии холеры 1831 года он не только разрешил, но и обязал соблюдать карантин, отменил традиционные похоронные ритуалы, несущие риск заражения, и активно поощрял вакцинацию, даже когда она была предметом споров среди раввинов. Его позиция стала образцом для взаимодействия Галахи и современной медицины.

В области семейного права он проявлял исключительную скрупулезность, посвящая месяцы анализу доказательств, чтобы облегчить положение агунот (женщин, не имеющих возможности получить развод, когда муж пропал без вести), находя законные обоснования для разрешения им выйти замуж, но при этом ни на йоту не отступая от строжайших требований закона.

Непревзойденный в учености, рабби Акива Эйгер был примером смирения и милосердия. Он жил крайне скромно, отдавая почти все свои доходы на благотворительность и поддержку бедных учеников. Есть история о его желании стать банщиком, чтобы помочь разорившемуся человеку, — это притча о духовном лидерстве: раввин должен быть готов взять на себя самый низкий труд, если это служит милосердию.

Его служение не ограничивалось синагогой. Во время холеры 1831 года он, как истинный пастырь, отказался покинуть Познань. Он руководил усилиями по спасению, лично организовывал помощь, устанавливал санитарные нормы, боролся с паникой и утешал скорбящих. За его бесстрашную и эффективную работу прусский король Фридрих Вильгельм III выразил ему официальную благодарность, что является редким свидетельством признания еврейского духовного лидера нееврейскими властями.

Не нам подобает оценивать и сравнивать величие выдающихся мудрецов Торы. Однако рабби Акива Эйгер считался величайшим мудрецом Торы в поколениях после Виленского Гаона. Величайший ученик Хафец Хаима, наш учитель, рав Эльханан Вассерман говорил, что рабби Акива Эйгер знал весь Талмуд лучше, чем я знаю тот лист, который я сегодня досконально изучил. Если мы хотим извлечь для себя уроки из его величия, то видится, что это сочетание бескомпромиссного глубочайшего анализа переданной нам Торы предыдущих поколений в сочетании с величайшим самоуничижением ранними мудрецами (ришоним). Задавая тяжелейшие вопросы на их высказывания, он зачастую кипит: «Всевышний осветит мои глаза!» То есть, нет никакого сомнения в истинности их высказываний, проблема в моем непонимании. Как приводится в Талмуде, именно это качество было присуще школе Илеля, и потому алаха была принята по школе Илеля, а не школе Шамая.

Приведем известную историю. Как-то рабби Акива Эйгер ехал в Варшаву с великим мудрецом Торы, равом Яаковом Лобербоймом (автор книги «Нетивот а-Мишпат»). Принятый обычай почитания раввинов, что когда их карета приближалась к городу, то распрягали лошадей и евреи собственными руками ввозили карету в город. То же самое произошло, когда карета с этими великими мудрецами приблизилась к Варшаве. Пока не обнаружили, что карета пуста: оба великих мудреца вышли, чтобы везти карету вместе со всеми — из уважения друг к другу.

Завещание рабби Акивы Эйгера является последним, величайшим уроком этики. Его отказ от пышных титулов на надгробии — это акт радикальной, революционной скромности, ставший этическим кредо для многих раввинов:

«Я не хочу приходить в Мир Истины с ложью на моем камне, чтобы я мог предстать перед Всевышним чистым». Он желал, чтобы его судили исключительно по чистоте его души и его дел, а не по земным почестям, что стало высшим образцом личной праведности.

Его семья стала королевской династией Торы, чьи связи укрепили духовное единство европейского еврейства. Брак его дочери Сорель (Сары) с великим рабби Моше Софером (Хатам Софером) объединил двух крупнейших идеологов и лидеров ортодоксии. Эта ось Познань-Пресбург обеспечила идеологическое выживание еврейского народа.

Его сыновья, рабби Шломо Эйгер (преемник в Познани) и рабби Авраам Эйгер (раввин в Калише), продолжили раввинские традиции, а его внук, Иегуда Лейб Эйгер, стал выдающимся хасидским цадиком и основателем Люблинского Хасидизма. Таким образом, его духовное влияние пронизало и объединило две главные ветви традиционного иудаизма — литваков  и хасидов, демонстрируя, что подлинная ученость преодолевает любые идейные границы. А сегодня его книги изучаются практическивсеми учащимися ешив.

Рабби Акива Эйгер покинул этот мир 13 Тишрея 5598 года (1837 г.), в начале праздника Суккот. Его уход ощущался как падение колонны, поддерживавшей Храм. Его наследие не просто историческое; оно функционально и живо до сих пор. Каждый ученик, склоняющийся над Талмудом, сталкивается с его проницательными заметками. Каждый раввин, выносящий решение, обращается к его Тшувам. Он был посланником прошлого в будущее, сумевшим передать огонь Торы через бури модернизации. Он — не просто глава в книге истории, но живой источник мудрости, бьющий ключом до наших дней.

Составил: рав Арье Кац

От редакции. Материал рава Шломо Бройера, духовного наставника ешивы «Бейт Матитьяу» (Бней Брак), продолжает данную тему.

Неожиданное повеление

В одном из респонсов Хатам Софера (том 1, раздел «Орах хаим», гл. 208) объясняется ряд важнейших принципов, основополагающих в мировоззрении Торы. Эти принципы относятся к доверию мудрецам Торы. В этом респонсе Хатам Софер объясняет, на чём основывалось испытание приношения Ицхака Авраамом в жертву.

Эти люди (праотцы) понимали смысл и тайну жертвоприношений, и знали, каким образом это оказывает влияние [на мир] — им эти вещи были известны настолько, насколько их вообще может постичь разум.…

И тем не менее наши праотцы, когда строили жертвенники, эти тайны знали. И об этом пишет Рамбан (в комментарии к стиху Ваикра, 1:9). Они знали и понимали, что совершенно и абсолютно невозможно, чтобы Всевышний пожелал человеческих жертвоприношений. [Так как это полностью противоречит всем глубоким смыслам жертвоприношений.] Ведь если бы они этого не знали, Авраам уже принёс бы в жертву своего сына Ишмаэля, или даже Ицхака. Но в действительности этого никак не может быть… 

И все же, благодаря непорочности сердца у Авраама не возникло даже тени сомнения [в том, что он услышал от Всевышнего]. Хотя данное повеление шло вразрез с его пониманием тайны жертвоприношений.

Основная тяжесть этого испытания заключалась не в самом заклании Ицхака, и даже не в видимом противоречии в словах Всевышнего, Который вначале сказал (Берешит, 21:12): «Ибо потомки Ицхака будут наречены родом твоим», а потом повелел Аврааму вознести Ицхака на жертвеннике. Великая тяжесть этого испытания заключалась в непонимании, как Всевышний может потребовать человеческую жертву. Это повеление вообще невозможно понять, ни человеческим разумом, ни даже Б-жественным разумом Авраама и Ицхака, которые «уразумели и постигли тайный смысл жертвоприношений». Более того, им было совершенно ясно и очевидно, что человеческое жертвоприношение полностью противоречит понятию и смыслу жертвоприношений. Наоборот, человеческие жертвоприношения — это одно из наиболее типичных явлений, характеризующих идолопоклонство. Об этом сказано (Дварим, 12:31): «Не делай так Г-споду, Б-гу твоему; ибо все, чего гнушается Г-сподь, что Он ненавидит, делали они божествам своим; ведь даже сыновей своих и дочерей своих сжигают они на огне божествам своим».  В этом [преодолении убеждений, основанных на глубочайшем понимании Торы] и заключалось основное испытание связывания Ицхака на заклании. Хатам Софер продолжает:

Но подход Авраама не вызывает удивления — ведь он услышал это повеление от Самого Всевышнего.

Рамхаль (в книге «Даат твунот», пункт 184) подробно объясняет, что, когда пророк слышит слово Б-га, пророчество запечатлевается в его душе без тени сомнения. Это подобно тому, как человек видит своего знакомого, когда тот стоит рядом с ним — у него нет никаких сомнений, кто это; в этом вопросе у него есть абсолютно ясное понимание и уверенность. Уверенность и ясность пророка, с которым говорит Всевышний, во много раз превышает уверенность того, кто узнаёт своего знакомого. Следовательно, Аврааму было совершенно ясно, что Всевышний говорит с ним и заповедует ему зарезать своего сына. И поэтому совсем не удивительно, что он отдал своего сына на заклание, хоть и это и противоречило его разумению. Хатам Софер продолжает:

Однако вызывает изумление поведение Ицхака. Ведь он получил от Авраама [повеление], которое напрямую противоречило его понятиям, и которое вообще невозможно было принять. И тем не менее он [Ицхак] не подверг сомнению истинность слов мудрецов. Он подчинился им и простёр свою шею [для заклания].

Ицхак так же, как и Авраам, понимал, что человеческие жертвоприношения — это вещь совершенно невозможная [при служении Всевышнему]. Не может быть, чтобы Всевышний хотел этого. Но ведь Ицхак не слышал заповедь принести себя в жертву непосредственно от Всевышнего. Он узнал об этой заповеди только от Авраама. И из-за того, что он услышал об этом от существа, состоящего из плоти и крови, а не от Творца, он мог подозревать, что Авраам говорит неправду, или что он ошибся и неправильно понял слова Всевышнего. И тем не менее, несмотря на то, что слова его отца самым вопиющим образом противоречили всему его пониманию и всем его взглядам, он простёр шею для заклания.

И смотрите, что ещё пишет Хатам Софер! Он объясняет, что вера Авраама в слова Творца — это как вера в Письменную Тору, которая получена непосредственно от Всевышнего. В ней невозможно сомневаться или даже испытывать к ней хоть какое-то недоверие. С другой стороны, то, что Ицхак поверил Аврааму, — это как устная Тора. Эту Тору еврейский народ не услышал из уст Всевышнего; мудрецы передали её нам, сказав, что таково слово Б-га. Получается, что Ицхак был первым человеком, который поверил в устную Тору. Основываясь на этом, Хатам Софер объясняет нам ещё одну идею:

Именно из-за этого сказано (в молитве «Мусаф» в Рош а-Шана) «Связывание Ицхака припомни его потомству». Не сказано «связывание, которое совершил Авраам», как сказано там в начале благословения, [а именно связывание для принесения жертвы, которое ставится в заслугу Ицхаку].

…Ицхак пошёл на самопожертвование ради веры в слова мудрецов. Хоть в тот момент они и были для него совершенно невразумительны, он приняли слова мудрецов безусловно. И поэтому заслуга Ицхака, который пошёл на самопожертвование, поможет тем, кто безропотно выполняет слова мудрецов, их постановления и законы. А у того, кто этого не делает, нет удела в этой молитве.

Слова Хатам Софера — это основа нашего доверия мудрецам Торы. Попытаемся разобраться в его словах.

***

Попытка понять

Рав Симха Зисл Зив Бройде (1824–1898, также известный как «Альтер из Кельма»; один из величайших учеников рава Исроэля Салантера) объясняет ещё один важный аспект, необходимый для понимания хода мысли Авраама во время связывания Ицхака на жертвоприношение.

Мудрецы объяснили нам, что Авраам без колебаний принял повеление Всевышнего. И это несмотря на чрезвычайно веские аргументы против того, что ему сказал Всевышний. Во-первых, на первый взгляд, это повеление противоречило обещанию, которое Всевышний дал Аврааму до того, а именно, что последующие поколения последователей Авраама произойдут от Ицхака. Во-вторых, как пишет Хатам Софер, это напрямую противоречило пониманию Авраама, по которому ни в коем случае нельзя приносить человеческие жертвоприношения. И несмотря на всё это, Авраам промолчал и не задал ни одного вопроса. Книга «Ялкут Шимони» (Теилим, 709) приводит толкование стиха, намекающее на этот поступок Авраама. Написано (Теилим, 29:1): «Воздайте Г-споду, сыны сильных» — сыны святых праотцов, которые могли задать вопросы, но их не задали. [Т. е. у них было, что возразить на повеление Всевышнего, но они безропотно подчинились Его воле.]

Но ведь ни один разумный человек не станет делать вещь, которую не приемлет его интеллект. Разумному человеку для того, чтобы совершить какое-либо действие, совершенно необходимо понять логику того, что он делает. Тем более это относится к мощнейшему пророческому интеллекту, которым обладал праотец Авраам. Авраам не совершил во всей своей жизни ни одного неосмысленного действия. Поэтому совершенно очевидно, что, хоть он и не задал ни одного вопроса, когда Всевышний повелел ему принести в жертву Ицхака, у него в мыслях было какое-то осмысленное объяснение этих действий. Этот вопрос и рассматривает рав Симха Зисл Бройде — что думал Авраам в час, когда связал Ицхака на заклание?!

Кто ошибся?

Вот, что он пишет об этом («Хохма у-Мусар», том 2, гл. 216): «Ибо он знал, что Творец всемогущ и полностью лишён каких бы то ни было недостатков, не дай Б-г. И поэтому, как может человек, который склонен к постоянным ошибкам, подвергать сомнению слова Творца, в действиях Которого ошибок быть не может в принципе».

В этой цитате заложены две основы, являющиеся основополагающими принципами веры во Всевышнего. Тот, у кого есть хоть малейшее сомнение в них, не является частью общины Израиля. Первый принцип — это то, что Всевышний совершенен во всех смыслах этого слова; Он — абсолютное совершенство. В Нем нет никаких изъянов или ограничений. Любая неспособность совершить что-либо чужда Ему. Из этого следует, что само понятие «ошибки» не существует, когда речь идёт о Всевышнем. Всевышний никогда не ошибается.

Второй принцип заключается в том, что человек, состоящий из плоти и крови, склонен ошибаться постоянно. Это относится к каждому человеку. Даже если он обладает мощнейшим интеллектом, даже если его разум превосходит разум всех его современников, совершенно очевидно, что несмотря на всё это, он может ошибаться.

Именно об этой очевидной разнице между Творцом и Его творением — человеком – думал Авраам, когда шёл на заклание своего сына. «Хоть у меня нет никакого понимания поступка, который я сейчас собираюсь совершить, и, хотя мой разум говорит мне, что я совершаю трагическую ошибку, две вещи продолжают быть мне предельно ясны. Первая – Всевышний не ошибается. Вторая – что я могу ошибаться. Ясно и очевидно, что если тут и есть какая-либо ошибка, то эта ошибка в моём понимании, а не в понимании Всевышнего. Я не могу понять, в чём заключается мой просчёт, и мой разум не способен воспринять смысл человеческого жертвоприношения, но у меня нет и тени сомнения, что я в чём-то ошибаюсь.

Для того, чтобы прийти к такому восприятию, как восприятие Авраама во время приношения Ицхака, недостаточно сильной веры. Нужно также обладать великой кротостью (ענוה), смиренностью духа и ясным осознанием, что «Кто человек, чтобы вспомнить его» (Теилим, 8:5). Нужно ясно осознать низменность человека в сравнении с Творцом.

Природа человека настоятельно противится этому. Сплошь и рядом мы видим, что ошибаемся, и при этом сами понимаем, в чём наша ошибка, – и всё равно только с огромным трудом признаём истину. Тем более когда, по нашему пониманию, мы не совершали никаких ошибок, — насколько трудно нам признать, что всё же ошибаемся мы!

Что думал Ицхак?

Тот же вопрос, который рав Симха Зисл Бройде задал касательно Авраама, можно задать и касательно Ицхака. Что он думал, когда простёр свою шею для заклания? Ведь очевидно, что хоть он и не понимал, почему отец собирается принести его в жертву, у него должно было быть какое-то объяснение происходящего, в соответствии с которым он действовал. Это объяснение заставило его пойти на самопожертвование, несмотря на то, что весь его разум и всё его понимание вопили, что происходит трагическая ошибка.

То, что было сказано об Аврааме, нельзя сказать об Ицхаке. Ведь он не слышал от Всевышнего заповеди о своём заклании. Для него происходящее обладало статусом Устной Торы, которую он принял от Авраама. Хоть он и понимал, что он сам может ошибаться, он также знал, что ошибаться может и Авраам. И если ему самому было совершенно очевидно, что происходящее — это ошибка, почему он не заподозрил в ошибке Авраама? И «Мидраш Танхума» (гл. Ваера, 22) действительно приводит, что Сатан пришёл к нему с такими аргументами: «Сколько твоя мать постилась, чтобы ты родился! Этот старик просто сошёл с ума, и теперь он тебя зарежет!» Необходимо понять следующее. Если Ицхаку было ясно, что что-то не так, почему он считал, что ошибается именно он сам, а не его отец?

Ответ на этот вопрос очевиден: по закону Торы, Ицхак обязан подчиняться своему отцу. [Кроме того, что Авраам был отцом Ицхака, он также был величайшим мудрецом своего поколения и наставником своего сына.] И мы уже выяснили из слов Хатам Софера: то, что Авраам говорил Ицхаку, обладает статусом устной Торы.

Что такое подчинение?

Всевышний повелел Ицхаку слушаться своего отца. Невозможно предположить, что это повеление относилось только к тем словам Авраама, которые Ицхак понимал, а когда, с его точки зрения, веление отца было ошибочным, он не был обязан его выполнять. Совершенно ясно, что это не так. Любой разумный человек понимает, что такое условие означало бы полную отмену повеления слушаться Авраама. Ведь если бы Ицхак мог самостоятельно решать, когда Авраам ошибается, и его не слушаться, это уже не называется подчинением Аврааму. Он подчиняется только самому себе! Поэтому очевидно, что весь смысл повеления подчиняться Аврааму заключался в том, чтобы подчинение было постоянным, безусловным и при любых обстоятельствах, даже в ситуации, когда Ицхаку ясно, что Авраам ошибается.

В действительности, если при ошибке отца (с его точки зрения) он скажет «из-за того, что это повеление отца ошибочно, я не собираюсь ему подчиняться», тем самым он в определённом смысле объявляет, что ошибся Всевышний, не дай Б-г. Он как бы говорит: «Когда Всевышний повелел мне слушаться отца, Он не принял во внимание тот факт, что отец может ошибаться». И поскольку (как мы уже подчеркнули выше) осознание того, что Всевышний не может ошибаться, является фундаментальным принципом веры, следовательно, неподчинение Аврааму является отрицанием основы основ веры.

Отсюда следует, что ход мысли Ицхака, когда он услышал слова Авраама, не отличался от хода мысли Авраама, когда он услышал повеление Всевышнего. Аврааму было ясно, что если существует противоречие между его разумом и повелением Всевышнего, то ошибка явно с его стороны, хоть он и не понимает, в чём эта ошибка заключается. В той же самой степени, когда Ицхак услышал от Авраама повеление, которое по его пониманию было ошибочным, ему было ясно, что он должен подчиниться Аврааму. И дело даже не в том, ошибается Авраам, или нет. Вопрос заключается в том, совершил ли Всевышний ошибку, когда поставил его в ситуацию, при которой он обязан послушаться Авраама, приказывающего ему совершить ошибку. И так как у Всевышнего ошибок быть не может, очевидно, что Всевышний приказывает Ицхаку подчиниться Аврааму, даже если тот ошибается.

Доверие учителю

Когда мудрецы (Санедрин, 110а) говорят нам: «Каждый, кто воспринимает слова своего раввина скептически, подобен тому, кто воспринимает скептически слова Шехины (Б-жественного присутствия)». Это высказывание мудрецов говорит не только о том, что тяжесть этих видов неверия одинакова. В действительности мудрецы утверждают, что сомнение в словах учителя является сомнением в словах Шехины. Ведь мы верим в провидение, и Всевышний Сам дал каждому человеку учителя, и повелел ему подчиняться этому учителю. Следовательно, сомнение в словах учителя — это сомнение в правильности действий Всевышнего, который повелел слушаться учителя.

Верно также и обратное утверждение: вера в учителя — это вера во Всевышнего, ведь сказано (Шмот, 14:31): «И поверили в Б-га и в Моше, раба Его», и приводит мидраш («Ялкут Шимони», гл. Бешалах, 240): «Это учит тебя тому, что каждый, кто доверяет пастырю народа Израиля, как будто доверяет Тому, по Чьему слову появился мир». «Ибо Он сказал — и свершилось, Он повелел — и стало» (Теилим, 33:9). Всевышний управляет всем, и Он назначил Моше, чтобы оглашать и преподавать закон, и наставлять народ Израиля. Получается, что тот, кто верит в пастыря Израиля, в действительности верит в Самого Всевышнего, Который назначил Моше пастырем народа Израиля, и повелел народу Израиля подчиняться ему.

И это то, что говорит Хатам Софер. «Связывание Ицхака милостиво припомни сегодня потомству его» относится только к тем, «кто безропотно выполняет слова мудрецов, их постановления и законы, а у того, кто этого не делает, нет удела в этой молитве». Ибо связывание Ицхака на жертвоприношение — это тот момент, когда Ицхак вселил в сознание еврейского народа понятие устной Торы. Это понятие подразумевает обязанность смиренно подчиняться велениям мудрецов и осознавать, что подчинение мудрецам — это подчинение Всевышнему, Который назначил их управлять народом Израиля. И только тот, кто обладает этой верой, может претендовать на особые заслуги, которые еврейский народ получил благодаря связыванию Ицхака для жертвоприношения. А тот, кто не воспринимает основной урок, который преподаёт нам самопожертвование Ицхака, не заслуживает милости к народу Израиля, которая пробуждается благодаря этому самопожертвованию.

Избранник Ицхака

Эта же идея появляется у Ривки и Яакова в отношении Ицхака. Яаков и Ривка хорошо понимали, кто такой Эсав, зная о всех его злодеяниях, и несмотря на это, не подвергали сомнению действия Ицхака, [который собирался благословить Эсава]. Только когда Ривка получила пророчество, из которого ей стало понятно, что она должна сделать так, чтобы Яаков получил благословения, она стала действовать против воли Ицхака. По мнению Рамбана, Ицхак ошибался, думая, что Эсав станет третьим звеном в цепочке праотцов. Он хотел одарить Эсава благословением Авраама, которое позволило бы ему унаследовать землю Израиля и войти в завет со Всевышним, как подобает первенцу. Давайте задумаемся! Каким образом Яаков и Ривка должны были воспринимать это?! Что они думали все те долгие годы, в течение которых им было ясно, что Ицхак собирается сделать Эсава человеком, который должен будет положить начало народу Израиля?

В данном случае вопрос стоит даже более остро, чем при жертвоприношении Ицхака. Ведь при заклании Ицхака не было никакой ошибки в повелении, полученном Авраамом. Всевышний действительно заповедовал ему принести в жертву Ицхака, хоть Ицхак и не понимал этого в тот момент. В противоположность этому, в данном случае Ицхак действительно ошибался в отношении Эсава! Что же думали Яаков и Ривка?

Ответ на этот вопрос заключается в следующем. Они думали то же самое, что Ицхак думал во время своего заклания: «Если Всевышний назначил Ицхака нашим духовным лидером, человеком, который будет направлять нас по пути, по которому мы должны идти, мы обязаны его слушаться, несмотря на полное непонимание его слов. Хоть он и ошибается самым радикальным образом, это не причина перестать слушаться его, надо подчиняться ему, как того требует Тора.

Продолжение следует

Перевод: рав Берл Набутовский