Для чего нам дана Святая Земля
По материалам урока рава Игаля Полищука
Недельная глава «Лех леха» помогает раскрыть глаза на происходящее в Эрец Исраэль — тому, кто хочет их раскрыть. Чтобы понять нашу сегодняшнюю жизнь, надо прежде всего разобраться, для чего Всевышний привёл сюда Авраама и почему обещание дать эту землю занимает такое место в отношениях Всевышнего с нашими праотцами.
Всевышний говорит Аврааму: «Выйди из своей страны, из своей родины, из дома отца твоего в землю, которую Я тебе покажу». В слове «а-арец» стоит определённый артикль: речь идёт об особой земле. Аврааму ещё не сказано, как она называется, но именно с ней связано обещание: «Я сделаю тебя великим народом, благословлю тебя и возвеличу твоё имя, и будешь благословением».
Самое простое понимание этих слов — простое, но истинное: есть место, которое подобает величию народа, выходящего из Авраама. Когда Авраам приходит в страну Кнаан, Всевышний говорит ему: «Твоему потомству Я дам эту землю». Позже обещание повторяется: «Я — Господь, Который вывел тебя из Ур Касдим, чтобы дать тебе эту землю в наследие».
Надо понять: что в ней такого особенного? В мире много места, а во времена Авраама свободной земли было гораздо больше, чем сегодня. Почему недостаточно было дать его потомкам любую страну, где они могли бы жить? И почему обещание вернуться относится именно к этой земле? Ведь есть Уганда, Биробиджан, Бруклин, другие места. Если всё сводится к тому, чтобы евреям было, где поселиться, вопрос остаётся без ответа.
Эрец Исраэль — место пророчества. Впервые пророк удостаивается пророчества именно здесь. Это земля, где при существовании Храма можно цельно исполнять Тору. Гемара в трактате «Бава батра» указывает на особое значение Иерусалима как места обучения Торе, как сказано «Ибо из Сиона выйдет Тора и слово Б-га из Иерусалима». Но надо понять, что объединяет эти особенности, в чём внутренний смысл обещания дать Святую Землю. Этот вопрос разбирает рав Пинкус в предисловии к книге «Тиферет Тора».
Посмотрим на различие между Ханукой и Пуримом. В Пурим произошло величайшее чудо, но оно было скрыто внутри событий, которые внешне выглядели естественными. В Хануку чудо было открытым. Виленский Гаон объясняет это различие: открытое чудо подобало Святой Земле, а в изгнании спасение Пурима произошло скрытым образом.
Почему? Святая Земля — преддверие Храма. Сам Храм, а тем более Святая Святых, — место соприкосновения высших и низших миров. В пятой главе «Пиркей Авот» перечисляются десять чудес, связанных с Храмом и Иерусалимом; Гемара в трактате «Йома» говорит и о других чудесах. Это не случайные отступления от порядка вещей. Они раскрывают особенность самого места.
Что такое чудо? Высшие миры первичны по отношению к нашему миру. Когда их влияние раскрывается здесь, законы низшего мира отступают перед более высоким началом. Поэтому чудо победы над греками подобало Святой Земле, а чудо Меноры, когда масла было недостаточно и оно продолжало гореть, — Храму. Именно здесь раскрывается связь нашего мира с тем, что выше него.
Для этого Всевышний привёл сюда Авраама. Для этого обещал землю его потомкам и обещал возвращение. Здесь народ Израиля должен стать тем народом, который задумал Всевышний, — народом, прилепившимся к Нему. Святая Земля является подобающим местом этой близости, местом присутствия Шхины. Наше пребывание здесь связано с тем обещанием, которое было дано Аврааму, а значит, и с тем предназначением, ради которого оно было дано.
Когда я приехал в Эрец Исраэль, мне было девятнадцать лет. Я был молодым, заядлым сионистом. Приехал один, никто меня сюда не привёз. Помню, как мы со старым другом шли по Меа Шеарим и я увидел надпись по-английски о том, что иудаизм и сионизм противоположны друг другу. Меня это сильно разозлило. Как такое можно говорить? Разве жить в Земле Израиля — не часть иудаизма?
Прошло время, прежде чем я понял смысл этих слов. Речь шла не о любви к Сиону и не о желании вернуться в нашу землю. Речь шла о той идее сионизма, которую выражал Герцль: создать светское еврейское государство, чтобы народ Израиля стал как все народы. Если цель — секулярное государство, оторванное от Торы, то сама Святая Земля уже не является необходимым условием: можно обсуждать и Уганду. Но обещание, данное Аврааму, имеет совсем другой смысл. Пишет рав Пинкус, что смысл обещания праотцам Святой Земли – быть местом единения народа и Всевышнего.
Народ Израиля — народ Всевышнего. Поэтому попытка определить его как светский народ противостоит самой основе его избранности. Так же и превращение Эрец Исраэль в ближневосточную Швейцарию противостоит смыслу Святой Земли. Здесь святой народ должен трудиться в Торе и её исполнении, приближаться ко Всевышнему. Здесь раскрывается пророчество, здесь должен стоять Храм, здесь место раскрытия высшего духовного влияния в нашем мире.
Идея «стать как все народы» меняет саму цель. Вспоминаются слова, которые приписывают Бен-Гуриону: когда у нас появятся свои воры и свои проститутки, можно будет произнести благословение «Шеэхеяну» — теперь мы как все народы. Если судить по этому признаку, повод для такого благословения, не дай Бог, уже есть постоянно. Но разве в этом величие народа Израиля?
Этот вопрос возник задолго до нашего времени. В книге «Дварим» есть заповедь поставить царя. И всё же, когда народ попросил царя у пророка Шмуэля, это вызвало его святой гнев. Почему? Ведь сама царская власть предусмотрена Торой.
Всевышний избрал Давида — царя для Себя, чтобы через царство Давида раскрылось царство Всевышнего. А народ хотел царя, чтобы быть как остальные народы, чтобы он выходил перед ними и вёл их войны. Различие заключалось в том, ради чего нужна власть. В просьбе стать как все была заключена беда, последствия которой привели к расколу царства, а впоследствии и к разрушению Храма.
Когда мы говорим об избавлении, мы имеем в виду избавление несопоставимо большее, чем собрание евреев в одном месте, собственную армию, полицию и политическую независимость. Всё это само по себе ещё не выражает сути нашего народа. Помню, как обсуждал подобные вопросы с друзьями-евреями, ещё будучи студентом в Советском Союзе. Я рвался в Землю Израиля, а они заставляли меня задуматься: какое достоинство в том, чтобы просто стать как все? Это были нерелигиозные люди, но в них жило понимание, вошедшее в плоть и кровь, а точнее – в души евреев: еврейство означает нечто другое.
Стремление устроить здесь жизнь без Торы и святости проявлялось особенно тяжело в отношении наших братьев, приехавших из стран Востока и Северной Африки. Марокканские, йеменские и другие общины приехали с цельной верой. А здесь на них обрушилось духовное разрушение стоявших у власти левых сионистов. Внешние религиозные формы могли сохранять, могли даже строить синагоги. Главная борьба шла за детей: в какую школу они пойдут и кем вырастут. Родители, желавшие религиозного образования, оказывались перед угрозой потерять работу, остаться без хлеба — в самом прямом смысле.
В первые годы жизни в стране я подрабатывал охранником. Однажды разговорился с другим охранником, кажется, выходцем из Марокко. Он рассказывал: там у него всегда было с собой несколько кип. Местные жители любили посмеяться над евреем и сорвать с него головной убор, поэтому надо было иметь запасной, чтобы сразу покрыть голову. А здесь этот человек уже ходил без кипы. Там он не хотел остаться с непокрытой головой даже под насмешками, а здесь утрачивал то, что прежде берег.
Но у этого мира есть Хозяин. Всевышний привёл на Святую Землю и великих мудрецов Торы. Старая иерусалимская община вела тяжёлую борьбу за сохранение еврейской жизни. Маариль Дискин, рав Йосеф Хаим Зонненфельд и другие мудрецы противостояли попыткам разрушить её изнутри. Позже эту борьбу вели Хазон Иш, рав из Бриска и другие великие в Торе.
При этом внешность ещё не показывала, за что человек борется. Вспомним Элиэзера Бен-Йегуду, известного восстановлением разговорного иврита. Он отрицал Тору, но, приехав в Иерусалим, оделся в традиционную одежду местных евреев. Можно было сохранять религиозный облик, открывать школы с религиозным названием — и вкладывать внутрь совсем другое содержание. Поэтому противостояние требовало особой зоркости. Рассказы о жизни старого Иерусалима показывают, насколько тяжёлой была эта борьба.
Была большая помощь Свыше и в том, что удалось добиться отсрочки от военной службы для учащихся ешив. Это произошло в тяжелейшее время, когда армия, казалось бы, особенно нуждалась в людях. Бен-Гурион рассчитывал, что пройдёт десять–двадцать лет и религиозная жизнь сама исчезнет. Но расчёты человека — одно, а управление Всевышнего — другое.
Когда я вошёл в жизнь ортодоксальной общины Святой Земли, меня поразило то, что я увидел. Это было подобно Ноеву ковчегу во время потопа. Вокруг — потоп скверны, а внутри сохранялся мир Торы и святости. Среди окружающей жизни существовал целый мир, в котором берегли чистоту еврейского народа.
Особенно это было видно в школах «Бейт Яаков». Девушки воспитывались в святости и целомудрии, а необходимую подготовку к семейной жизни получали перед свадьбой. Меня поражало, как удалось сохранить такой мир внутри государства, столь часто противостоявшего Торе.
Одним из тяжелейших испытаний была попытка навязать религиозным девушкам национальную службу. Хазон Иш и другие великие мудрецы увидели в этом угрозу самым основам святости нашего народа. Хазон Иш вложил в борьбу всё сердце, отдал этому свою жизнь. Когда я говорю, что он отдал за это жизнь, я имею в виду именно эту самоотдачу: сердце не выдержало напряжения и он умер. Он отдал своё сердце за еврейский народ.
Поэтому и сегодняшние попытки вмешаться в религиозное образование на всех его уровнях надо рассматривать с пониманием того, что поставлено на карту. Незадолго до выборов я был на собрании раввинов в Иерусалиме. Великие мудрецы говорили о чрезвычайной тяжести положения. Подобные слова я слышал и от имени рава Моше Илеля Гирша в Бней-Браке. Вопрос гораздо шире одной мобилизации учащихся ешив: речь идёт о стремлении разрушить мир Торы и систему еврейского воспитания.
Здесь вспоминается известная история с кантонистами. Николай Первый, которого называли Николаем Палкиным, ввёл насильственный набор в кантонисты еврейских детей. Одним из прикрытий было желание «дать им образование». Но еврейские дети уже учились читать, писать и считать, изучали Тору. Неграмотность огромного числа других жителей империи не вызывала такого особого усердия. За красивыми словами об образовании стояло страшное постановление, направленное на искоренение еврейской жизни.
Поэтому слова о необходимости «исправить» религиозное образование означают стремление разрушить его, как оно уже разрушено в государственных нерелигиозных школах. Если разрушается передача Торы детям, под угрозой оказывается продолжение всего нашего пути.
Сегодня мы видим, что выделывает судебная система в силу независимости от избранной власти. Она обратила ешибботников и их семьи в лишенцов, у которых нет прав(которые есть у семей террористов). Мы видим, что даже руководство «Ликуда» не сумело оградить Нетанияу от судебного преследования. Насколько опасно, если силы, противостоящие религиозной жизни, соединят судебную и государственную власть. Пока между ними есть противостояние, оно хотя бы ограничивает возможности такого давления. Их объединение, не дай Бог, может привести к катастрофе для мира Торы.
Всевышний правит миром, и на Него мы должны полагаться. Вместе с этим у нас есть обязанность иштадлут — прилагать необходимые усилия. Упование не освобождает от ответственности за сохранение Торы, святости и воспитания наших детей.
Противостояние, о котором мы говорим, началось не сегодня. Это старая борьба добра и зла, берущая начало с греха Адама. Авраам противостоял Нимроду и другим царям, с которыми воевал. Наш народ продолжает его путь — путь служения Всевышнему и противостояния тем, кто стремится это служение уничтожить.
Для этого Авраам был приведён в эту землю. Для этого она обещана его потомкам. Дай Бог, чтобы мы преуспели в продолжении его пути, удостоились скорого и полного избавления, прихода Машиаха и великого прославления Имени Всевышнего.
