Недельная глава Шмини

«Освящайте себя и будьте святы… и не оскверняйте души свои…» (Ваикра, 11:44).

Есть история в Талмуде (Йома, 82): беременная женщина почувствовала сильный запах еды в Йом Кипур (неутоленное желание поесть представляет собой опасность для женщины и ребенка). Пришли и сказали это Раби. Ответил им: «Пойдите и шепните ей на ухо, что сегодня – Йом Кипур». Пошли и шепнули женщине, и она успокоилась. Сказали о ней: «Прежде, чем сотворил тебя – во чреве знал Я тебя». Она стала мамой раби Йоханана.

Другая беременная почувствовала запах еды в Йом Кипур. Пришли спросить у раби Ханины. Сказал им, чтоб шепнули ей, что сегодня – Йом Кипур. Шепнули ей, но она не успокоилась. Сказали о ней: «Чужды злодеи от чрева…». Родился у нее Шабтай, «придерживающий зерно» (создающий нехватку зерна на рынке, чтобы поднять цены).

Может показаться, что было бы понятнее, если бы сын женщины, не совладавшей с собой, несмотря на святость Йом Кипура, вырос человеком, оскверняющим Шаббат или кушающим запретную еду, то есть пренебрегающим заповедями в отношении Всевышнего. Однако он вырос злодеем в отношении других людей, наживающимся за чужой счет.

Рав Найман говорит, что в этой истории видна важная закономерность. Ощущать страдание другого и остерегаться причинить кому-то душевную боль, может лишь тот, в ком есть святость. В главе Кдошим о сказанном «Будьте святы» наши мудрецы сказали: «Будьте чужды материальных наслаждений».

Сказано также мудрецами о заповеди «Будьте святы»: освящайте себя в разрешенном. Человеку следует, освящая себя, отказываться даже от разрешенного Торой. Тогда он сможет, преодолев свое злое начало, бороться с тягой к наслаждениям.

Такой человек может сопереживать другому и, уж во всяком случае, не способен причинять ему страдания. Но чем меньше в человеке святости, тем труднее ему уступить другим.

Так, женщина, на которую не повлияла святость Йом Кипура, «удостоилась» сына, любящего только себя и не считающегося с другими. Женщина, забывшая о желании есть при упоминании Святого дня, стала матерью раби Йоханана. О нем рассказывает Талмуд (Брахот, 20): «Раби Йоханан (бывший очень красивым) имел обычай приходить ко входу в микву и сидеть там. “Когда выходят дочери Израиля, то смотрят на меня, чтоб у них были дети красивые, как я”. Сказали ему: “Не опасается ли господин дурного глаза”? Сказал им: “Из потомков Йосефа я, над которыми не властен дурной глаз” (в заслугу того, что глаза Йосефа не наслаждались, глядя на жену Потифара – Раши)».

Раби Йоханан был готов пренебречь своим достоинством, чтобы сделать добро другим, даже там, где это было вовсе не обязательно.

При этом, он не опасался ни своего дурного начала, ни дурного глаза – благодаря святости своей и своих предков.

Ребенок, рожденный в святости, может достичь самых больших высот в милосердии. Не удивительно, что поколение, оторванное от святости, вырастило новое поколение, свободное от оков нравственности и уважения к другим, не стремящееся к добру и милосердию. Весь мир занят вопросом, как воспитать новое поколение достойными людьми.

Никто, при этом, не обращает внимания на главное: нет другого пути, кроме как обратиться к святости – святости Субботы и праздников, святости Торы и святости заповедей Творца. Святость приводит к избавлению от животных вожделений и отдаляет от эгоизма. Человек, воспитанный в святости, не только не способен вредить ближнему, но и всегда рад делать ему добро.

Святость Израиля не терпит скверны греха

«Не оскверняйте души ваши всем ползающим… Ибо Я – Г-сподь, поднявший вас из страны Египетской, чтобы быть вам Б-гом, и будьте святы …» (Ваикра, 11:43-45).

«Везде сказано “выведший вас из Египта”, а здесь – “поднявший”. Сказали в доме учения раби Ишмаэля: “Если бы Я (Всевышний) вывел евреев из Египта только ради того, чтобы они не осквернялись всем, что ползает, подобно другим народам – было б им довольно”» (Раши).

После выхода из Египта Всевышний запретил евреям употреблять в пищу насекомых, пресмыкающихся и ползающих животных.

Рав Симха-Зисл Зив из Кельма говорит, что, как известно, наказания, определенные Торой, – не что иное, как следствие самого греха. Подобно тому, как человек, поевший испорченного мяса, страдает от последствий, причиненных такой едой, так и грешащий, в силу духовной природы вещей, страдает от порчи, причиненной своим грехом.

Но, при этом, даже испорченное мясо вредит не всем. То, что может привести к болезни человека, вовсе не вредит, например, собаке. Подобно этому, грубой духовной природе народов мира не вредит запрещенная для нас пища. И, если бы евреи не вышли из Египта, их духовная природа была бы столь же грубой.

Однако выход из Египта отделил нас от всех народов. Духовная природа евреев изменилась, и наша душа не выносит теперь скверны запретной пищи.

Об этом говорит приведенный Раши Мидраш: «Если бы евреи при выходе из Египта удостоились одного лишь великого качества – чистоты своих душ, не терпящих скверны запретной пищи, – было б им довольно».

Перевод – рав М. Гафт

Недельная глава Ахарей мот

«…А если в благодарность принесет жертву…» (Ваикра, 17:12).

«Приносящий жертву благодарения почтит меня…» (Теилим, 50).

«Сказал рав Уна от имени рава Ахи: почтит – неоднократно» (Мидраш Раба, 9:2).

Объясняя слова мидраша, Ктав Софер говорит: люди знают, что следует благодарить Всевышнего за чудо, произошедшее с ними, за избавление от несчастья. Но, в сущности, каждый должен быть благодарен не только за избавление, но и за само несчастье, в которое попал. Ведь «все, что делает Милосердный – к добру». То есть и само несчастье было добром. Всевышний послал его для того, чтобы побудить человека оставить его дурные пути или для того, чтобы благодаря испытанию, человек удостоился большего блага. Как сказали наши мудрецы, человек обязан благословлять Всевышнего за плохое с такой же радостью, как и за хорошее.

Возможно, об этом и сказал царь Давид: «Благословлю Г-спода во всякий час» (Теилим, 34) – даже в час несчастья.

Продолжает Ктав Софер: «Тот, кто приносит благодарственную жертву, должен иметь в виду и несчастье, предшествовавшее спасению, ведь сказано «почтит неоднократно». Теперь можно понять и продолжение (Теилим, 50): «Приносящий благодарственную жертву почтит Меня… покажу Я спасение Б-га». Даже тот, кто всем сердцем верит, что несчастье – для его же блага, обычно не понимает, как именно оно станет добром. Однако тот, кто, несмотря ни на что, благодарит Всевышнего за все, что Он дает ему, удостоится, в конце концов, что и Всевышний в ответ даст увидеть и понять, как из того, что казалось злом, выросло добро.

Так сказали и наши мудрецы (Псахим, 50): «Не подобен этому миру мир грядущий. В этом мире, услышав добрые вести, говорят: “Благословен добрый и творящий добро”, а услышав дурные вести, говорят: “Благословен судья истинный”. В грядущем же мире говорят лишь “добрый и творящий добро”». В будущем мире всякий увидит своими глазами, что все, что происходило, было к добру, – то, чего не дано видеть в мире нынешнем.

Рамбан однажды пришел навестить больного ученика. Увидев, что конец того близок, сказал ему: «Послушай меня, сын мой! Знай, что в высшем мире есть чертог, где сидят судьи, и Шехина пребывает в собрании их. Вот тебе камея (пергамент с надписью, обладающей силой святости), и знай, что благодаря ей будут открываться перед тобой все ворота, пока не достигнешь ты этого чертога. И там задай вопросы о том, что происходит с еврейским народом». Рамбан дал ученику записку с вопросами и попросил явиться перед ним во сне и принести ответы.

Ученик покинул наш мир. И вот однажды, когда Рамбан сидел у окна и учился, образ умершего предстал перед его глазами. Сказал ученик: «Знай, учитель, что везде, когда я показывал камею, передо мной открывались все ворота и я мог подниматься все выше и выше, пока не достиг места, о котором ты говорил. Но, когда я хотел задать вопросы, которые передал ты мне, учитель мой и господин, сразу увидел я, что всякому недоумению нет места в Мире Истины, все – справедливость и правосудие».

Рав Яшар, благословенна память праведника, рассказывал, что после смерти рава Нафтали Цви Йеуды Берлина (Нецива из Воложина), главы Воложинской ешивы, ученики его ощущали, что учитель, несомненно, находясь в высшем мире, приблизит приход Машиаха, о котором так много говорил при жизни. Однако прошло уже довольно много времени после кончины Нецива, а Машиах еще не пришел. Тогда один из учеников ешивы высказал свое недоумение этим фактом другому ученику.

«В нашем мире, – ответил тот, – многое выглядит, как проявление качества строгого суда Всевышнего. Но в высших мирах, где можно ясно видеть всю картину, оказывается, что все, что здесь происходит, – не что иное, как милосердие и благо. Так же и в отношении Освобождения (геулы).

Вполне возможно, что, находясь здесь, среди нас, учитель видел в задержке геулы строгость наказания. Однако, оказавшись на Небесах, увидел в этом милосердие и благо Творца и понял, что не стоит ускорять события».

Перевод – рав М. Гафт

«Ибо чудесное знамение показывает, что есть Б-г, создавший мир, знающий его, все определяющий и всемогущий. И, если о чуде сказано прежде пророком, оно служит также знамением истинности пророчества, подтверждением того, что Б-г говорит с человеком и открывает тайну Свою рабам Своим – пророкам, подтверждая тем всю Тору в целом.

Поэтому сказано о знамениях: “Чтобы знал ты, что Г-споду принадлежит земля”. Ибо все в этом мире принадлежит Б-гу, создавшему его. И сказано: “чтобы знал ты, что нет подобного Мне на всей земле” – показать могущество Б-га, правящего всем и ничем не ограниченного. Ибо все это египтяне отрицали или подвергали сомнению. И если так, чудеса и знамения – достоверные свидетели существования Творца и всей Торы.

И поскольку не станет Всевышний, благословен Он, совершать чудеса и знамения в каждом поколении, перед глазами всякого злодея и безбожника, повелел Он нам всегда помнить знамение, виденное нами, и передавать память о нем сыновьям нашим, а тем – сыновьям своим, и так – до последнего поколения» (Рамбан).

Сказанное Рамбаном особенно подчеркивает важность заповеди «И расскажи сыну своему».

Рассказ об исходе из Египта дает каждому возможность заново почувствовать деяния Творца, лежащие в основе нашей веры, и передать знание о них следующему поколению.

Всевышний совершал чудеса и потом, во времена Мордехая и Эстер, во времена Хашмонаим, и в другие времена, когда все видели руку Творца. Разве кажется разумным, чтобы из-за каждого глупца, отрицающего Б-жественное провидение, Всевышний нарушал порядок природы, только чтобы напомнить ему, что есть суд и есть Судья?

Перевод – рав М. Гафт

Одна из основ Пасхального Седера – благодарность Всевышнему за все благо, сделанное нам. Как сказано в Талмуде: «Сказал рав Нахман рабу своему: “Раб, которого освободил господин и дал ему серебро и золото, что должен сказать господину?” Ответил раб ему: “Благодарить и славить!”»

Идея благодарности Всевышнему пронизывает всю Пасхальную Агаду. Отрывок «Арамеец хотел уничтожить отца моего» (произносимый в Храме человеком, принесшим первинки плодов, бикурим) – весь песнь благодарения. Принося в Храм первые плоды своей земли, еврей благодарит Б-га не только за них, но и за все, произошедшее прежде. Всевышний спас Яакова, отца нашего, от рук Лавана и благодаря этому мы живы теперь. Он освободил нас из Египта – и теперь мы не рабы фараона. Он отдал нам все богатства египтян, даровал нам Тору, привел нас в Святую Землю и построил нам Храм.

Каждый год заново еврей произносит благодарение Творцу, перечисляя добро, сделанное Им для нас, начиная от Яакова и до «теперь принес я первинки плодов земли, которую дал Ты мне…»

Отрывок, говорящий «Сколько же благ сделал нам Всевышний»! добавляет еще к песне благодарения. Упоминание о каждом из благ повторяется в нем трижды. Это может показаться излишним. Однако такой и должна быть полная благодарность – включающей подробный рассказ обо всем случившемся. Такой рассказ лучше чего бы то ни было свидетельствует о радости Израиля, благодарящего Творца.

Святая книга Зоар говорит, что в ночь Песаха Всевышний посылает ангелов слушать рассказ об Исходе из уст евреев, и те, возвращаясь, говорят: «Твой святой народ радуется избавлению, ниспосланному Тобой».

Важно понять, почему ангелы называют евреев «святым народом». Дело в том, что святость чужда наслаждению материальным. Человек грубый, погруженный в материальное, подобно скотине, не может испытывать настоящей благодарности. Лишь «святой народ» может быть в полной мере благодарен Всевышнему. Ведь, как написал Рамбан, «Нет у Всевышнего в нижних мирах другого желания, только чтобы знал Его человек и благодарил Б-га, Создателя своего».

Перевод – рав М. Гафт

Наш учитель рав Хаим Виталь в книге «Шаарей Кдуша» установил важную основу в служении человека: изъян в душевных качествах имеет большую тяжесть, чем совершенные человеком грехи. Причина в том, что душевные качества – основа для исполнения заповедей. И он пишет об этом так: «Хорошие и дурные качества – это трон и основа для высшей разумной души, на которой держатся шестьсот тринадцать заповедей Торы… И потому эти качества не принадлежат к совокупности заповедей, являясь, при этом, решающим фактором для исполнения или неисполнения заповедей…»

Душевные качества очень важны для исполнения Торы, но относительно некоторых из них Тора даже не должна приказывать, поскольку нет в них самих греха, и тяжесть здесь – лишь в их последствиях.

Находим в святой книге Зоар (Берешит, 27б): «Каждый, кто гневается – как будто занимается идолопоклонством». Тяжесть гнева не в нем самом, а в том, что в состоянии гнева человек ставит себя как бы в положение занимающегося идолопоклонством.

И далее пишет рав Хаим Виталь (там же, ч. 1, гл. 2): «И потому, то, что связано с дурными качествами, намного тяжелее самих грехов». Действительно – не все учение о душевных качествах дается в понятиях заповеди и греха, но, если мы обратим свой взгляд к Торе, найдем, что качества эти включены в нее. Например, книга Берешит называется еще «Книгой праведных» (буквально «прямых»), поскольку все события, происходившие с праотцами, и их дела учат дорогам прямым, которыми надлежит идти человеку, и которыми только Тора может его направить.

Благодарность: вплоть до самопожертвования

Один из сюжетов Торы, который может научить нас важности душевных качеств, без которых невозможно полноценно исполнять заповеди, – сюжет про то, как Моше был послан в Египет.

Сказано в Торе (Шмот, 4:18): «И пошел Моше, и вернулся к Итро, тестю своему». Объясняет мидраш Танхума (Шмот, 16): «Когда Всевышний сказал Моше: “А теперь иди, и Я пошлю тебя к фараону”, ответил Моше: “Властелин мира! Я не могу, ведь Итро принял меня и открыл передо мной двери своего дома, и я у него как сын! А когда кто-то открывает перед товарищем двери – тот обязан ему своей жизнью…”»

Наш учитель Моше получил приказ вернуться в Египет, и он знает, что сыны Израиля в тяжелом положении, потому говорит: «Пойду и возвращусь к братьям моим, которые в Египте, и посмотрю, живы ли они еще?» (Шмот, 4:18). Тем не менее, вместо того, чтобы поторопиться идти в Египет, Моше возвращается к Итро, чтобы получить у него разрешение, ибо он «обязан ему своей жизнью».

Из мидраша ясно, что обязанность быть благодарным за добро доходит до необходимости самопожертвования (мидраш Танхума, Шмот, 16): «Так ты находишь у (пророка) Элияу: когда он остановился (по повелению Б-га) у вдовы в (городе) Царфат, у нее умер сын. Он начал молить и упрашивать (Всевышнего): “Неужели и вдове, у которой я живу, Ты сделаешь зло, умертвив ее сына”? …И услышал Г-сподь Элияу, и возвратилась душа мальчика в него, и он ожил».

В этом поступке Элияу тоже есть самопожертвование ради той, что открыла ему дверь своего дома: Элияу как бы обвиняет Небеса и рискует понести наказание за осквернение Имени. Тем не менее, он не отступается: ему ясно, что результатом (оживления мальчика, если Всевышний примет его молитву) будет освящение Имени, и ради этого он был готов даже на самопожертвование. Что же обязывает его? «Когда кто-то открывает перед товарищем двери – тот обязан ему своей жизнью»!

Мидраш продолжает: «Более того: когда кто-то открывает перед товарищем двери – тот обязан почитать его больше отца и матери. Ты видишь, что когда Элияу сказал Элише: “Проси, что мне сделать для тебя до того, как я буду забран от тебя”, тот ответил: “Прошу, пусть будет на мне вдвое больше духа (святости), чем на тебе” (Млахим 2, 2:9). И надо было Элише идти к отцу и матери своим, чтобы оживить их, когда он (вместо этого) оживлял сына (женщины), у которой останавливался (в гостях) (Млахим 2, 4:18‑37)… И также Элияу следовало бы оживлять праотцов своих, (когда, он вместо этого) оживлял сына вдовы из Царфаты. Но он проявил самопожертвование ради той, которая давала ему кров. И так сказал Моше перед Всевышним: “Властелин мира! Итро принял меня и оказал мне почет; как же я уйду без его разрешения”»?

Добро, которое сделали отец с матерью – не повод для самопожертвования ради них, поскольку забота о детях – это обычай всего мира.

Однако нет никакой обязанности предоставлять свой кров, и если человек так поступает, то гость «обязан ему своей жизнью».

Исполнение заповедей при совершенстве душевных качеств

Следует понять, почему Моше настолько ценил то, что Итро открыл перед ним двери своего дома? Ведь сказано в мидраше: «Кто он, оказывающий милость тому, перед кем сам является должником? Это Итро, оказывающий милость Моше: “И сказал (Итро) дочерям своим: «…позовите его (Моше), чтобы поел он хлеба»” (Шмот, 2:20). Раби Симон сказал: “В награду кормил его, как сказано: «и сказали (дочери Итро отцу о Моше): …спас нас от пастухов, и также начерпал нам» (Шмот, 2:19), – нам и отцам нашим… нам и пастухам”».(Ваикра раба, 34:8).

И еще по поводу стиха: «И сказал (Итро) дочерям своим: почему вы оставили того человека? Позовите его, чтобы поел он хлеба». Объясняет мидраш (Шмот Раба, 1:32): ««Почему вы оставили того человека» – быть может, он возьмет в жены одну из вас, и «поел хлеба» означает здесь не что иное, как «взял в жены»».

Как известно, Итро стал отверженным у себя в городе из-за того, что оставил идолопоклонство, и теперь увидел в случившемся возможность выдать дочь замуж за Моше. Выходит, что он оказывает милость Моше ради собственной пользы. Более того – он был обязан открыть свой дом для Моше, поскольку тот спас его дочерей от пастухов и начерпал им воду из колодца. И если так, то почему же Моше чувствовал себя настолько обязанным – вплоть до самопожертвования ради него? Почему для Моше позаботиться о чести Итро оказалось важнее, чем поторопиться с освобождением сынов Израиля из Египта?

Из этого мы учим важное правило. Наш учитель Моше действительно получил от Всевышнего повеление вернуться в Египет, но даже в такой ситуации нужно приложить все усилия, чтобы ради исполнения заповеди не испортить какие-либо из своих добрых качеств. Не поступать подобно тем людям, которые, делая что-то «во имя заповеди», не считаются с другими людьми и способны таким образом разрушить весь мир! Ведь душевные качества – это основа Торы и заповедей, и нужно искать пути исполнять заповеди так, чтобы это не вступало в противоречие с совершенством душевных качеств.

Моше, который проявил самопожертвование, чтобы спасти одного еврея от руки египтянина (Шмот, 2:11, 12), видел страдания евреев, и ходатайствовал за них перед фараоном, чтобы дать им день отдыха. Получив согласие, учредил для них день отдыха в субботу (Шмот Раба, 1:28). Из этих примеров мы видим, насколько сам Моше желал освобождения. И при том, он счел более важным позаботиться о чести Итро, вместо того, чтобы поторопиться в Египет ради освобождения Израиля! Счел более важным взять прежде разрешение у того, кто открыл перед ним двери своего дома – чтобы не принести ущерб, не дай Б-г, душевному качеству: благодарности за сделанное добро.

Признательность за добро, даже если это добро – от Всевышнего

И хотя Итро обязан был открыть для Моше свой дом – это нисколько не уменьшает долг благодарности со стороны Моше. В книге «Ховот а-Левавот» (в русском переводе – «Обязанности сердец»), мы читаем, что добро приходит не от человека, а от Всевышнего. Тем не менее, существует долг благодарности по отношению к человеку, через которого это благо пришло, как пишет автор (Врата упования, разд. 4, в конце третьей части): «И если решится дело его благоприятно посредством одного из тех людей, он должен поблагодарить Творца, исполнившего его желание, и выразить благодарность тому человеку за добросердечие, и за то, что Творец сделал через него благо. Ведь известно, что Творец приводит в мир добро только через праведников… как сказали наши мудрецы (Бава Батра, 119б): «Приводят (с Небес) добро через того, у кого есть заслуги»».

Другими словами, получивший благо обязан (после благодарности Творцу), прежде всего, признать и оценить духовную ступень человека, через кого пришло благо, и который удостоился того, что благо пришло именно через него [а если бы не удостоился, то, возможно, это благо и не дошло бы до получателя – отсюда и долг благодарности]. И если это так, то долг благодарности возникает даже в случае, когда тот, через кого пришло благо, не имел к тому намерения, поскольку он, так или иначе, оказался этого достоин. И опять же, когда тот имел намерение, появляется дополнительная причина быть благодарным – «за его благорасположение», даже если тот обязан был сделать добро (как это было с Итро). Ведь у него, в любом случае, была свобода выбора, и он сделал правильный выбор – исполнить свой долг, и это – причина быть ему благодарным.

Возможно, источником того, о чем говорится в «Ховот а-Левавот», являются следующие слова наших мудрецов (Бава Кама, 92б): «Люди говорят: вино – хозяйское, а (пьющие его) благодарят того, кто наливает».

Раши объясняет: «Вино принадлежит царю, а пьющие его благодарят виночерпия, а не царя». И действительно, источник блага – Всевышний, но Тора здесь учит нас благодарить также и посланца Его.

Исполнение заповеди – без ущерба для долга благодарности

Правило, вытекающее из этого, таково: даже тогда, когда человека обязывает к чему-то ясное повеление Всевышнего, оно будет исполнено в совершенстве только в том случае, если при этом не будет нанесен ущерб тому, к чему обязывают хорошие душевные качества. Исполнение заповеди не может оправдать этот ущерб, и даже «во имя Небес» нельзя причинять ущерб и портить.

Если человек находится в ситуации, когда, с одной стороны, он обязан исполнить заповедь, а с другой – есть опасность, что при этом он нанесет ущерб своим добрым качествам, – он должен найти способ исполнить эту заповедь без ущерба для этих качеств. И так поступил Моше, который вернулся к Итро, чтобы просить разрешения уйти, – лишь бы только не нарушить долг благодарности при исполнении приказа Б-га вернуться в Египет. И также Шмуэль, который получил повеление Всевышнего (Шмуэль 1, 16:1): «Я пошлю тебя к Ишаю из Бейт Лехема, ибо среди сыновей его Я усмотрел Себе царя». Несмотря на приказ, он опасался, что его исполнение причинит ущерб заповеди: «Берегите чрезвычайно души ваши» (Дварим, 4:15), как написано в Гемаре (Псахим, 8а): «Но ведь раби Элиэзер сказал, что посланные для исполнения заповеди не терпят ущерба? Там, где налицо опасность, это не так, как сказано: “И сказал Шмуэль: Как я пойду? Услышит Шауль и убьет меня!”» Итак, хотя Шмуэль и получил приказ, он не хотел исполнять заповедь, если это причиняет ущерб какой-то другой области служения Всевышнему!

И Всевышний, действительно, согласился с ним и предложил ему способ исполнения приказа без того, чтобы нарушить слово Торы: «Берегите чрезвычайно…»: «И сказал Г-сподь: телицу возьмешь с собой и скажешь: “Пришел я принести жертву Г-споду”» (Шмуэль 1, 16:2).

Находим и другой случай, когда наш учитель Моше отступился от исполнения заповеди, опасаясь, что ее исполнение повредит душевным качествам. Всевышний повелел ему идти к фараону, и Моше отвечает ему: «Не красноречивый я человек» (Шмот, 4:10), и Раши объясняет: «Говорит так потому, что не хочет отнимать величие у Аарона, своего брата, который был старше его и был пророком». Опасаясь ущерба для своих душевных качеств, который возможен, если будет задето достоинство Аарона, Моше отказывается принять на себя это поручение – идти к фараону.

Выход из Египта, как принятие бремени Небесного царства на основе чувства благодарности

Итак, наш учитель Моше, идя по приказу Всеышнего освободить Израиль, остерегается, чтобы не повредить своему качеству признательности за добро по отношению к своему тестю Итро. Хотя при этом он и задерживается в исполнении порученного, это оправдано ввиду огромной важности иметь и сохранить хорошие качества вообще и признательность за добро в частности, поскольку эти качества – основа в исполнении заповедей.

Более того, упомянутое качество совершенно необходимо для того, что еврейский народ приобрел в результате выхода из Египта и что было целью этого, как пишет Рамбан по поводу сказанного в Торе: «Я – Г-сподь, Б-г твой, Который вывел тебя из Египта, из дома рабства» (Шмот, 20:2). Пишет Рамбан: «Смысл фразы “из дома рабства” следующий: (Сыны Израиля) находились в Египте в доме рабства, в плену у фараона, и теперь Всевышний сообщает им, что их обязанность принять Его, великого, славного и грозного, как своего Б-га, Которому они обязаны служить, вытекает из того, что Он освободил их из египетского рабства… Так сказал Он Израилю: “Я – Г-сподь, Б-г твой; да не будет у тебя других богов…”. Поскольку вы принимаете на себя и соглашаетесь, что Я – Г-сподь и Я – ваш Б-г, со времени пребывания в земле Египта, вы должны принять все заповеди Мои».

Таким образом, основа всех заповедей – исход из Египта, а основа исхода из Египта – признательность Всевышнему за то, что Он вывел нас оттуда.

И так сказано в «Ховот а-Левавот» в предисловии к «Вратам служения Г-споду»: «…Мы обязаны поговорить… о принятии на себя служения Б-гу, как обязывает к тому разум: (человек) должен воздать добром тому, кто делает добро ему… Ведь мы знаем, что всякому, кто делает нам добро, мы должны быть признательны за его намерение быть нам полезным».

А в шестом разделе («Врата служения Г-споду») автор добавляет к этому следующее: «Так как (Всевышний) сделал добро сынам Израиля, когда вывел их из Египта и привел в землю Кнаана, они обязаны за это служить Ему еще больше, чем все остальные люди на земле, отдавая долг благодарности за то, что Всевышний сотворил евреев и поддерживает их существование».

Таким образом, «Ховот а-Левавот» говорит то же, что и Рамбан: целью вывода евреев из Египта было научить их признательности за сделанное добро, а эта признательность обязывает нас исполнять всю Тору.

После того, как выяснилось, что основа исхода из Египта – это признательность за добро, легко понять, почему Моше так опасался нанести ущерб этому качеству именно в тот час, когда он получил приказ вернуться и освободить Израиль.

Он знал, что в самой сути исхода из Египта заложена в качестве основы признательность за добро, и если будет у него в этом изъян, то уже не сможет передать Израилю это качество в должном совершенстве, так, чтобы оно создавало основу и укрепляло служение Всевышнему и исполнение заповедей из поколения в поколение.

Качество расторопности, как основа служения Всевышнему, – цель исхода из Египта

Нехватка такого качества, как расторопность, могла задержать освобождение народа Израиля из Египта. «И сказал Г-сподь Моше в Мидьяне: «Иди, возвратись в Египет»… И взял Моше жену свою и сыновей своих… И было в пути на ночлеге, что встретил его Г-сподь и хотел умертвить его» (Шмот, 4:19‑24). Пишет Раши: «”Хотел умертвить” – Моше, за то, что он не сделал брит-милу (обрезание) своему сыну Элиэзеру. За это упущение был приговорен Моше к смерти. Сказал раби Йоси: не было у него упущения, не дай Б-г… А за что же его приговорили к смерти? За то, что занялся ночлегом прежде (исполнения этой заповеди)».

После того, как у Моше обнаружил у себя небольшой изъян при стремлении исполнить заповедь побыстрее, он уже не был достоин жить, и Всевышний хотел умертвить его, даже если из-за этого отменилось бы освобождение Израиля – ведь оно зависело именно от Моше, как сказали наши мудрецы: «Нет другого, кто освободил бы их» (Шмот Раба, 3:3).

В свете сказанного выше, мы можем понять претензию к Моше о том, что у есть него несовершенство в таком душевном качестве, как расторопность. Ведь историческое значение исхода из Египта в том, что оно составляет основу служения Б-гу из поколения в поколение, а это служение возможно только при наличии расторопности, как говорится в книге «Месилат Ешарим» (гл. 6): «И тот, кто хочет удостоиться служения Творцу благословенному, должен превозмочь само свое естество – превозмочь и проявить расторопность. Ведь если он предаст себя в руки своей естественной тяжеловесности, то наверняка не преуспеет».

Таким образом, если Моше сам несовершенен в расторопности, он не может привить Израилю то, что является содержанием этого качества, без которого не достигается цель исхода из Египта.

Поэтому, именно в час исхода, сыны Израиля получили заповедь расторопности, как сказано: «И берегите мацот (пресные хлебы)» (Шмот, 12:17), и пишет Раши: «Читай не мацот, а мицвот (заповеди). Подобно тому, как не дают закваситься пресному хлебу, так не дают “закваситься” (не упускают возможность исполнить ее) заповеди; если у тебя появилась возможность, исполни ее без промедления».

Вся цель исхода из Египта – в том, чтобы это стало основой служения Всевышнему и принятия на себя бремени небесного царства. И потому, в момент исхода мы получили заповедь, связанную с качеством расторопности, – ведь без этого, несомненно, не может быть успеха в служении.

Признательность за добро необходима для получения награды

Быть признательным за добро очень важно, если человек желает получить награду в будущем мире. Ибо, так же, как в этом мире человек чувствует необходимость прикладывать усилия, чтобы служить Всевышнему и исполнять заповеди, так будет и в будущем мире (в котором человек остается со всеми своими свойствами).

Признательность за добро усиливает ощущение получения награды, и, насколько человек чувствует, какое благо делает ему Всевышний, настолько же Творец добавляет ему награду, чтобы он еще больше поднялся в признательности за добро. Правило таково, что те же «инструменты» и душевные качества, которые необходимы в служении Б-гу, важны при получении награды и добавляют к ней, и соответственно, высоте душевных качеств человека в этом мире воздадут ему «той же монетой» в мире будущем.

А вот что сказано по поводу качества расторопности в Месилат Ешарим (гл. 7): «Сказали наши мудрецы (Ваикра Раба, 11:9): “Он будет вести нас по-молодому (как молодых)”, – то есть мы будем стремительны, как те молодицы, о которых сказано (Теилим, 68:26): “…среди молодиц, бьющих в бубен”. Ведь расторопность – это свойство, требующее великого совершенства, и ныне (в этом мире) природа человека препятствует его проявлению. И тот, кто преодолевает себя и проявляет в этом усердие, насколько может, – в будущем (мире) на самом деле его удостоится, когда Создатель, благословен Он, вознаградит его этим качеством за стремление к нему во время служения».

Другими словами, тот, кто прикладывал усилия, чтобы служить Всевышнему расторопно, получит в будущем мире это качество во всей полноте его, и с ним – награду за все, что сделал.

Оказывается, таким образом, что рост и постижение в том мире, в котором получают награду, будут даваться ему с расторопностью, и такой человек будет подниматься там гораздо быстрее, чем тот, который был менее расторопен в этом мире.

Из этого мы учим, что основа, которую установил наш учитель рав Хаим Виталь, – то, что душевные качества являются основой заповеди, – находит свое выражение в исходе из Египта, и потому посланник Всевышнего должен был быть особенно отмечен качеством благодарности, которое является условием исхода из Египта.

Если бы у посланника был недостаток этого качестве, это могло бы даже стать причиной отмены исхода. Сказанное мы можем распространить на остальные качества, ведь все они – основа заповедей, и если человек проявит слабость хотя бы в одной из них, от этого пострадает все его служение.

Перевод – рав П. Перлов.

Не сомневаюсь, что многие, читающие эти строки, хотят удостоиться будущего мира или, проще говоря, «попасть в рай». Говорят наши мудрецы, что весь наш мир – всего лишь прихожая перед миром грядущим. Здесь наша задача исправить себя, подготовив для истинной жизни в будущем мире, в мире вечном, созданным Творцом для наслаждений. И это – основная наша работа в этом мире.

В связи с этим вызывает недоумение простой рецепт, гарантирующий место в будущем мире, приведенный нашими мудрецами в трактате Брахот (4б, 9б): «Сказал раби Йоханан: “Кто достоин [дословно – является сыном] будущего мира? Тот, кто присоединяет избавление к вечерней молитве”». Речь идет о том, что нельзя прерываться между благословениями после «Шма» и молитвой «Амида».

Вот и весь секрет! Оказывается, достаточно строго соблюдать это несложное правило и рай вам гарантирован! А как же 613 заповедей и постановления наших великих мудрецов? Ведь умышленно не соблюдая хотя бы одну заповедь, человек считается вероотступником и ни о каком будущем мире речи идти не может. Все это требует детального анализа.

Этот вопрос задают ученики рабейну Йоны (автора книги «Шаарей Тшува»): «Разве из-за того, что человек присоединяет избавление к молитве, есть у него такая великая награда, что удостоится будущего мира?» Ученики приводят ответ своего великого учителя, который мы детально рассмотрим.

Объясняет рабейну Йона, что дело здесь не в механическом действии, а в важном принципе, живя по которому, человек удостоится будущего мира. Всевышний вывел нас из египетского рабства не ради того, чтобы мы стали свободными людьми в обычном понимании термина «свобода», а ради того, чтобы мы стали служить Ему, как сказано в Торе (Ваикра 25:42): «Ибо Мои рабы они, которых Я вывел из земли египетской». Говоря после «Шма»: «Благословен Ты, Г-сподь, избавивший [народ] Израиля», – мы подчеркиваем нашу благодарность Творцу за милость, которую он совершил нам. То есть мы радуемся тому, что стали служить Всевышнему.

Но, быть может, мы радуемся лучшему из двух зол (не дай Б-г!): все-таки лучше служить Всевышнему, чем фараону. А еще лучше было бы оказаться совсем свободным от каких-либо обязательств! Принцип «присоединения избавления к молитве» как раз и опровергает этот подход. Мы радуемся именно тому, что мы стали служить Всевышнему, а не просто освободились из под египетского гнета. Как же эта идея вытекает из рассматриваемого нами принципа?

Талмуд (Бава Кама, 92б) приводит, что служение – это молитва. Позволю себе высказать мысль, подчеркивающую эту идею. Обычно служение кому-либо означает подчинение физических сил своему господину, а что происходит в мыслях у раба по отношению к его господину и выполняемому действию, нам, собственно, не так важно. В молитве же мы подчиняемся Творцу не только физически, но и мысленно.

Есть в Талмуде (Йевамот, 45б) правило, согласно которому, если еврей покупает раба у нееврея, – такой раб должен окунуться в микву. Если в этот момент раб произнесет, что окунается ради того, чтобы стать свободным, то он действительно свободен и от старого хозяина, и от нового. Для того чтобы этого не произошло, в момент окунания раб должен выполнять какую-либо работу для своего нового хозяина – это гарантирует, что он останется рабом, и покупатель не потеряет свои деньги.

В Египте геула (избавление) началась ночью и достигла своей кульминации утром. Этот момент рабейну Йона сравнивает с окунанием раба в микву при переходе от нееврейского господина еврейскому. Именно поэтому Всевышний дал евреям в этот момент заповедь принесения пасхальной жертвы – ведь, как мы сказали выше, необходимо, чтобы в момент окунания в микву раб делал какую-нибудь работу для своего нового господина.

И теперь мы можем объяснить, что кроется в идее «присоединения избавления к молитве». Если мы не делаем перерыва, а сразу же переходим к молитве, то мы как бы уподобляемся тому рабу, которого приобретает еврей у нееврея. В момент «окунания в микву» (сразу после освобождения) мы делаем работу (как было объяснено выше, работа и есть молитва) для того, чтобы стать рабом нашего нового хозяина, а не дай Б-г не стать свободными от каких-либо обязательств людьми.

Так вот человек, который искренне рад служить Всевышнему, который гордится тем, что он – еврей и что на него возложена почетная обязанность служить Творцу мира, – такой человек, несомненно, удостоится будущего мира!

С помощью этой идеи автор книги «Магид Таалума» объясняет, почему за неисполнение двух повелительных заповедей – обрезания и приношения пасхальной жертвы человек наказывается одним из самых строгих наказаний – каретом (отсечением души). Это единственные две повелительные заповеди, неисполнение которых карается так строго, в остальных случаях отсечением души человек наказывается только за нарушение заповедей Торы особой важности.

Объясняет «Магид Таалума», что поскольку эти две заповеди исполнялись именно во время выхода из Египта (все мужчины в эту ночь сделали себе обрезание – ведь только обрезанный мог принести пасхальную жертву), и посредством их исполнения евреи стали рабами Творца, а не «свободными» людьми. Получается, что человек, не исполняющий эти заповеди, походит на раба, который в момент погружения в микву заявляет: «Я – свободный человек!». Такой человек хочет быть свободным от каких-либо обязательств перед Творцом, а потому он сам отсекает себя от Источника и получает соответствующее наказание – отсечение души.

Те же, кто искренне рад бремени служения Творцу и живут в соответствии с этим имеют все шансы удостоиться будущего мира!

Предлагаем вашему вниманию удивительную и уникальную историю о Песахе. Эта история – подлинный триумф еврейского духа над страшным и безжалостным врагом, мечтавшим о полном уничтожении нашего народа. Наш рассказ – о том, как отмечал Песах в немецком концентрационном лагере великий мудрец Торы и праведник – рав Йекутиэль Йеуда Альберштам, адмор из Цанз-Клойзенбурга.

Краткая биография

Рав Йекутиэль Йеуда Альберштам родился в Роднике (Галиция) в 5664 году. Он был правнуком великого хасидского наставника, рава Хаима Альберштама («Диврей Хаим») – основателя Цанзской хасидской династии. В 5681 взял в жены дочь рава Хаима Цви Тейтельбойма, автора книги «Ацей Хаим», возглавлявшего общину города Сигет (Венгрия).

Уже в ранней молодости рав Йекутиэль Йеуда проявил себя как великий мудрец Торы. В возрасте 14 лет он получил раввинское посвящение от рава Меира-Ехиэля Гольштока (гаона из Островца), а после этого возглавил общину Родника.

В 5686 г. назначен главой бейт-дина в городе Клойзенбурге (ныне – Румыния).

В годы Катастрофы рав потерял жену и одиннадцать детей. Тем не менее, даже находясь в нацистском лагере смерти Аушвиц, своей могучей верой он укреплял дух еврейских узников.

Сразу после Катастрофы адмор приступил к восстановлению из развалин еврейской жизни. Он буквально вдыхал дух Торы в спасшихся евреев.

В лагерях для перемещенных лиц и беженцев рав Альберштам основал сеть ешив и учреждений Торы, занимавшихся не только реальной помощью спасшимся евреям, но и укреплением духовного состояния людей, часто потерявших всех родных и близких в огне Катастрофы.

В 5707 г. адмор приехал в США, где стал восстанавливать общину хасидов Цанз. В 5716 г. он побывал в Земле Израиля и заложил «Кирьят Цанз» – религиозный район в городе Нетания, где и поселился сам через три года. Через некоторое время, при непосредственном участии ребе из Клойзенбурга, начинается строительство такого же района в Иерусалиме, а также медицинского центра «Лениадо» в Натании. В конце своих дней адмор из Клойзенбурга осуществил важнейшее начинание своей жизни – создал программу «Мифъаль а-ШАС», в рамках которой тысячи аврехим изучают всю Гемару целиком.

Великий наставник и праведник рав Йекутиэль Йеуда Альберштам, был призван в Небесную Ешиву в ночь Шаббата, 9 тамуза 5754 года.

Вступление рава Шломо Лоренца

Тот, кто хочет представить себе, какие великие силы таятся в душе человеческой, должен прочесть эти строки о чудесных событиях из жизни человека великой святости, адмора из Цанз-Клойзенбурга.

Он прошел семь кругов ада, устроенного на земле нацистским тираном, да будет проклято в веках его имя, начиная с трудовых лагерей в Венгрии и Варшавского гетто и заканчивая лагерем смерти Аушвиц. Он потерял жену и одиннадцать детей, погибших, освящая имя Всевышнего. Но, невзирая ни на что, не был разбит его дух, и он продолжал жить жизнью Торы и милосердия также и в тех страшных местах, под сенью смерти.

Едва услышав от американских солдат о своем освобождении, он вновь зажил активной и деятельной жизнью, и не только сам продолжил идти путями святых предков своих в Торе и служении Всевышнему, но и побуждал к тому остальных, призывая громким голосом: «Кто за Г-спода – ко мне»!, и наполняя духом жизни сердца отчаявшихся.

Наш учитель возвращал к вере отдалившихся и тех, чьи сердца грызли сомнения после долгих лет несчастий и ужасов.

Он сумел исцелить многие тысячи евреев телесно и духовно, будучи сам лишенным всего. Он заботился о сотнях сирот, выдал замуж сотни девушек. Еще там, в немецких лагерях, адмор основал целую сеть талмуд-тор, ешив для подростков и молодежи, колелей (для взрослых) и школ «Бейт Яаков». Он заботился обо всем, в чем нуждался остаток спасшихся от Катастрофы евреев.

Совершив алию в Святую Землю, он основал в Нетании, а позднее – в Иерусалиме районы, в которых было все необходимое для жизни: образовательные учреждения, дома для престарелых и нуждающихся в особом уходе, детские учреждения и т.п.

В Нетании он также основал совершенно особое учреждение – больницу «Лениадо». Он заботился об основании масштабных предприятий, что, естественно, требовало от него, особенно больших сил.

Пройдя Катастрофу со всеми ее ужасами, он, казалось бы, должен был быть разбитым физически и духовно. Но он умел подняться над всеми личными горестями и в одиночку приступил к восстановлению разрушенного.

И если бы не были подробно описаны и задокументированы великие деяния адмора, которые видели глаза наши, то последующие поколения не поверили бы, что человек, переживший Катастрофу, мог отрешиться от всех злоключений и бед, выпавших на его долю в долине скорби, и полностью отдать себя служению Г-споду – ради всего еврейского народа.

Секрет того, как преодолел он свои страдания (подлинные муки Йова!), и особенно – потерю семьи, этот святой человек открыл нам такими словами: «Потерял я всю мою семью, потерял все… Но Всевышнего, благословен Он, – не потерял»!

Еда заповеданная – в заслугу веры

Когда приблизился Песах 5705 (1945) года, адмор стал готовиться отпраздновать «время нашей свободы» в лагере – с душевным подъемом и озарением, которое приносят слова агады: «Ужас великий – это открытие Шхины». Он был подобен человеку, не ощущающему на себе оков заточения и рабства, наложенных на него проклятыми нацистами, и никто в мире не был свободен, как он!

С его упованием на благо Творца не пугали заботы о том, как поддерживать тело свое на протяжении семи дней праздника, когда не войдет в его рот ни крошки квасного. В соблюдении запрета любой пользы от квасного он тоже не собирался уступать – и будь что будет…

Адмор предпринимал огромные усилия вместе со своими братьями по несчастью, чтобы собрать в течение зимы немного картошки – на Песах. Эту картошку доставали «кражей» и прятали по разным тайникам, норам и щелям, устроенным в бараке и между нарами. Но в один из дней проклятые нацисты устроили обыск в бараке, обнаружили эти сокровища и отобрали все. Рав, однако, ничуть не волновался и возложил заботу о себе на Всевышнего. «Ведь мы свое дело сделали, – сказал он, – и пусть теперь Всевышний сделает то, что угодно Ему».

И вот, за день до Песаха, буквально перед самым праздником, люди в близком кругу его были поражены: насколько был прав праведный адмор! Без всякого разумного объяснения и видимой причины лагерное начальство вдруг заставило целую группу евреев взять в руки мотыги и лопаты и отправиться в окрестные поля – помогать местным жителям-неевреям вскрывать хранилища: засыпанные на зиму землей ямы с картошкой. И еврейским заключенным удалось пронести незаметно в лагерь много этой картошки!

Верно сердце мое, уповающее на Всевышнего

Трудно поверить, насколько могучим в вере был адмор. Он объявил незадолго до Песаха с полной убежденностью, что ему наверняка помогут с Небес благословить в ночь святого праздника: «…И повелел нам есть мацу» и съесть, по крайней мере, кезайт (минимальную норму) мацы. Когда один из заключенных, в подавленном состоянии духа, печально спросил его: «Откуда же у нас появится кезайт мацы на ночь седера»? – Ребе успокоил его, сказав однозначно: «Пусть будет спокойно твое сердце – маца у нас будет»!

И когда приблизился срок, за два или три дня до Песаха, тот еврей пришел и вновь спросил: «Как же мы исполним заповедь есть мацу»?! И ребе снова уверенно ответил: «Маца у нас будет»!

Рав Моше Элиэзер Айнгорн, бывший поблизости от них, рассердился, услышав этот ответ, и спросил с горечью в голосе: «Откуда мы достанем мацу? Неужели откроются для нас окна в небесах»?! Адмор и ему ответил с той же мягкой уверенностью: «Увидите, что будет у нас маца»!

Открытое чудо

И случилось открытое чудо! В тот самый день внезапно налетели самолеты союзников, бомбившие немецкие стратегические объекты, и среди прочих, почти полностью разрушили соседнюю с лагерем железнодорожную станцию. По окончании бомбежки нацисты отправили туда из лагеря команду заключенных, в числе которых было двенадцать евреев, для разборки завалов и расчистки железнодорожных путей.

К своему удивлению, между остовами разбомбленных вагонов евреи увидели кучи рассыпанной пшеницы и стали быстро набивать ею карманы, несмотря на страх быть схваченными и жестоко наказанными. Рискуя жизнью, они пронесли драгоценную добычу в лагерь.

Адмор из Вишова, раби Хаим Йеуда Меир Агер, автор книги «Зехер Хаим», который был в той группе евреев, рассказывал: «Невозможно описать радость, охватившую всех нас при виде этой пшеницы… Времени было мало… Мы сделали все это втайне… Мололи “ручными жерновами”, в буквальном смысле слова… Мы крошили каждое зернышко своими руками, с помощью маленьких камней, до муки… И когда ночью дошло дело до выпечки мацы, все мы ясно поняли, какой опасности подвергаем свою жизнь. Надо было развести огонь в “печи”, которую мы подготовили для этой цели в бараке. В те дни были американские бомбежки, и каждую искру, которая бы вырвалась наружу, немцы приняли бы за сигнал для вражеских самолетов, и расправа была бы неминуемой и жестокой».

Маца, сохраненная (шмура) от «дурного глаза»

Это была маца, сохраненная (шмура) как положено. Ясно, что сохраненная не от заквашивания с момента жатвы, а от глаза злодея. Была поздняя ночь, когда все обитатели лагеря крепко спят, измученные дневным трудом. Не спала только одна маленькая группа людей. Занавесив окна барака толстым одеялом, они развели огонь в небольшом железном котле, смешали муку с водой, начали замес и формование – с помощью деревянного круга, принесенного заранее из кухни. Губы их шептали Алель с великим воодушевлением: «Славьте Б-га; славьте, рабы Г-спода…» Сердца сильно бились: «Мы – рабы Всевышнего, но не рабы людей…»

Снаружи, в укрытии, возле входа в барак стоял один еврей, чтобы в случае опасности можно было скрыть следы всего происходящего. По милости Небес, все прошло хорошо. Испекли немного кашерной мацы и дали возможность евреям сказать в ночь седера желанное благословение и съесть кезайт «хлеба бедности».

В группе, занимавшейся выпечкой мацы, был один крещеный еврей, которому не помогло его крещение, и нацисты бросили его в лагерь вместе с другими евреями. Это открыло ему глаза, и он объявил, что возвращается в еврейство. Он вызвался быть в ту ночь пекарем, который вносит в печь и раскатывает в ней круглые лепешки мацы и вынимает испеченные листы.

В то небольшое время, которое еще оставалось до праздника, ребе постарался, с помощью еще одного еврея, испечь для себя еще несколько маленьких листов мацы, каждый размером кезайт, которых бы ему хватило на седер.

На протяжении всех восьми следующих дней праздника адмор не ел мацу – у него ее просто не было.

И ночь – как день воссияет

О духовном подъеме, царившем вокруг ребе из Клойзенбурга в ночь седера, рассказывают в своих воспоминаниях выжившие в лагере: «С наступлением ночи праздника собрались на молитву несколько десятков хасидов Цанз и хасидов Вижниц в бараке рава Меира Гершковица, назначенного немцами на должность старосты барака. Все попросили рава из Клойзенбурга вести молитву, и он молился со слезами, неспешно, как это делал всегда, будто совершенно отрешился от всего ужаса, царившего вокруг него.

У входа в барак поставили часового. После молитвы все разошлись, и только немногие остались, чтобы организовать седер – всего человек пятнадцать».

«Ребе восседал во главе стола; справа от него – адмор из Вишова, рав Хаим Йеуда Меир Агер (он вел общественную молитву и седер во вторую ночь праздника). Слева сидели рав Аарон Тейтельбойм, глава бейт-дина из Нир-Батора и рав Йеуда Готлиб, глава бейт-дина из Мишкольца. Адмор говорил весь текст Пасхальной Агады по памяти громким голосом: “Вот хлеб бедности…” Его рыдания приводили в трепет; у всех из глаз текли слезы. “Четырех бокалов”, разумеется, не было… Горькая зелень марора была привычной на вкус для всех присутствующих в течение последних лет. Тяжко и горько им было… Только в кусочке мацы они находили утешение и радость – как нашедшие драгоценный клад…»

«Между отрывками из Агады ребе вставлял слова надежды и утешения, слова Торы и хасидской мудрости. Каждый, кто слушал его, поневоле поражался великому чуду: в ужасающих условиях, в аду, в котором буквально над каждым был занесен меч гитлеровской машины тотального уничтожения, – этому святому и праведному человеку все еще под силу было сохранять ясность мысли, оставаясь на вершине служения Всевышнему! В то время как у других уже произошло притупление чувств (и в этом не было ничего удивительного), все интересы ребе касались только дел духовных, и мысль его погружена была в такие вещи, к которым уже не было доступа помыслам других людей».

Рав Гершкович, староста барака, пригласил на тот тайный седер также старосту соседнего барака. Это был еврей, уроженец Польши, не соблюдавший заповеди Торы. Этот человек, оторванный от еврейства все дни своей жизни, сидел молча в течение всего седера и всматривался во все происходящее, не открывая рта. И вдруг он поднялся со своего места, не в силах справиться с охватившей его бурей чувств, и воскликнул: «Поверьте мне, братья! Если бы я не увидел это чудесное зрелище своими глазами, не поверил бы никому, что такое возможно… Евреи исполняют заповедь есть мацу под носом у немецких убийц, когда смерть у них перед глазами»!

«Ничего квасного не ешьте»

Рассказывал один из приближенных к адмору, который тоже был с ним в тот праздник Песах 5705 года: «На протяжении всех дней праздника ребе почти ничего не ел. Он отказывался даже прикоснуться к той крохотной ежедневной пайке хлеба, которая выдавалась заключенным. В отличие от других, которые из-за опасности для жизни выменивали свою пайку на овощи, или еду, за которую не полагается по Торе наказание карет, ребе объявлял свой хлеб бесхозным (эфкер), и его мог взять любой. За все дни Песаха он съел считанные картофелины, запекая их на пустой консервной банке, которую прокипятил специально для этой цели перед праздником…

Я помню, что, когда в последний день Песаха его увели в составе рабочей команды на поле за пределами лагеря и у него не оказалось с собой той банки, он отказался взять печеную картофелину, которую ему предложил кто-то из их команды, поскольку она была запечена на банке, не прокипяченной перед праздником.

В конце рабочего дня досталась ему на том поле, по воле Небес, сахарная свекла. Лицо его просияло от счастья, что он удостоился устоять в испытании, и он промолвил с глубоким удовлетворением: “Никогда в жизни не пробовал ничего такого сладкого”»!

Еще рассказ о тех днях от одного из уцелевших в том лагере: «Я был тогда шестнадцатилетним парнем, и с одобрения ребе из Клойзенбурга мы (я и мой товарищ) воздерживались от квасного в течение всех дней праздника. К концу его мы дошли уже до полного истощения сил и больше не могли голодать. Собрались уже съесть запретное… Ребе увидел это и сказал: “Если уж вы собрались с мужеством и продержались до сих пор, почти все время праздника, – пожалуйста, сделайте еще одно усилие, чтобы завершить начатое”! И добавил: “Обещаю вам, что вы не умрете”!

Благодаря его пламенным словам мы оба решили продолжить пост, пока… не произошло с нами великое чудо. Один из работавших на лагерной кухне вдруг вышел к нам с шапкой, полной сваренной в кожуре картошки, и протянул ее мне и товарищу…»

Спасение близко!

Это было на следующий день после праздника Песах. Подходит адмор, совершенно обессиленный, к большому мудрецу Торы раву Яакову Элиэзеру Диренфельду (который был тогда совсем молодым), работавшим на лагерной кухне, и спрашивает, есть ли возможность достать ему немного еды – морковку, картофелину, так как он чувствует страшную слабость – будто жизнь оставляет его (так он сам выразился).

«Мое сердце говорит мне, – добавил адмор шепотом, – что наше спасение уже близко! Очень жаль, если у меня не будет возможности выдержать до конца то, что я принял на себя: совершенно и полностью воздерживаться от запретной еды. Я остерегался изо всех сил во все эти злые дни – не допускать в себя даже самую малость запретного…»

Рав Яаков Элиэзер действительно приложил все усилия ради праведника и «достал» из кухонной кладовой, с огромной опасностью для себя, немного овощей и другой безусловно кашерной еды, чтобы немного поддержать праведника и дать ему прийти в себя.

Примерно через три недели к лагерю подошли американские войска и освободили узников из нацистского плена. В момент освобождения адмор из Клойзенбурга весил около сорока килограммов.

Перевод – рав П. Перлов.