Рав Нисим Карелиц
Шмарьягу Йосеф Ниссим Карелиц (19 июля 1926 — 21 октября 2019) великий законоучитель поколения , который занимал пост председателя бейт дин цедек (раввинского суда) Бней-Брака .
Рав Нисим Карелиц родился в 1926 году в Косове (Коссово) Польша (ныне Беларусь) . На Святую Землю он приехал в 1935 году вместе с родителями.
Рав Карелиц был племянником рава Авраама Йешая Карелица , известного как Хазон Иш . (Сестра последнего была матерью рава Карелица).
В юности он учился в Поневежской ешиве . Он также учился у своих дядей, Хазона Иша и Стайплера . Его жена Леа (умерла в 2015 году) была дочерью раввина Цви Хирша Копшица из Иерусалима и праправнучкой великого раввина Иерусалима Йосефа Хаима Зонненфельда .
Рав Карелиц, да будет благословенна память о праведнике, был по настоящему великим человеком, великим в Торе, великим в долготерпении и в самоотдаче другим. Он был по настоящему “скрытым” праведником, не смотря на его известность и общественные связи на Святой Земле и в диаспоре. Его дом был постоянно открыт, и у него было много учеников, которых он воспитал раввинами и судьями. При всем этом, люди, знавшие его, утверждают, что секрет его личности он взял с собой в Высшую ешиву. По многим сложным вопросам наш учитель, рав Ицхак Зильбер обращался к раву Нисиму. Его познания в Алахе (еврейском законе) были всеобъемлющими. Он был главой колеля «Хазон Иш», в котором учились и учатся многие выдающиеся аврехи ( одним из них был рав Хаим Каневский, зацаль). И все это вместе с величайшей простотой и скромностью.
Приведем несколько поучительных историй из его жизни.
Столп милосердия и наставления
Наш учитель, рав Нисим Карелиц, являл собой образ совершенного человека, соединившего в себе три столпа мира: Тору, служение и благодеяние. Величайшим благодеянием, которое наш учитель оказал всему поколению, стал учреждённый им десятки лет назад раввинский суд, единственной целью которого было умножать мир между человеком и его ближним и укреплять основы цельной жизни по Торе. Суд был учреждён прямо в его маленьком доме, в котором тогда была всего одна комната. Там спали его дети, и там же, рядом с ними, проходили заседания суда. На протяжении всех лет рав Нисим строго следил за тем, чтобы не брать себе из суда ни одной пруты. И всё же он не жалел своего драгоценного времени и посвящал многие часы полному разбору дела и выяснению всех подробностей до конца. Его время от времени видели входящим лично в разные дома, чтобы собственными глазами установить, кто прав: один сосед или другой.
Однажды спорящие стороны просидели в его комнате три часа, излагая свои доводы. Когда они вышли, рав Нисим сказал одному из своих сыновей: «Ты видел, как оба вышли довольными решением суда, хотя один из них проиграл? Знай: уже через четверть часа после начала разбирательства я понял доводы обоих и знал, на чьей стороне правда. Но я продолжал слушать их так долго, чтобы и проигравший почувствовал, что успел изложить все свои доводы».
О другом разбирательстве, проходившем по делу о сложном разводе, рассказал гаон рав Шломо Левенштейн, да продлятся его дни. Он находился в доме рава Нисима и услышал громкие крики, доносившиеся из его комнаты от одной из семей. Хотя рав Нисим и его семья привыкли слышать крики спорящих сторон, эти крики отличались необычайной силой. Он попытался послать сына рава Нисима проверить, как можно успокоить присутствующих, но рав Нисим знаком велел ему выйти и оставить их в покое. Через несколько дней всё повторилось, и рав Нисим снова не позволил заставить их замолчать. В третий раз рав Шломо поехал к гаону раву Йеуде Сильману и попросил его помочь раву Нисиму. Рав Сильман сказал ему: «Если я приду туда, они наверняка уже через несколько минут окажутся снаружи. Но рав Нисим сейчас занимается делом “агунот”: он хочет помочь мужу освободиться от оков его положения, поскольку в наше время после запрета рабейну Гершома нельзя взять ещё одну жену. Поэтому он готов принять на себя все эти крики, лишь бы в конце концов был дан гет». Так и произошло: через несколько дней эта история завершилась, и гет был дан с согласия обеих сторон.
Уважительное отношение, которое получал каждый обратившийся, было нормой. Каждый, кто поднимался в его скромный дом на улице Рабби Меир, 6, в Бней-Браке, мог из первых рук засвидетельствовать, что его дверь была открыта для каждого еврея. Старая раздвижная дверь закрывалась перед толпой, стоявшей снаружи, и человек мог наедине сидеть перед добрыми глазами рава Нисима. Тот выслушивал всё до конца и несколькими словами выносил своё ясное решение.
Одна глубоко несчастная женщина ворвалась в ночь Шаббата в дом рава Нисима из-за того, что он вынес решение не в её пользу. Она начала кричать и искажать факты… Рав Нисим оставался спокойным. Когда она немного успокоилась, он спросил её, ела ли она субботнюю трапезу. Женщина ответила отрицательно. Рав Нисим попросил подать ей бокал для кидуша. Она произнесла кидуш, и ей подали щедрую субботнюю трапезу. Она поела досыта и спокойно вернулась домой. После её ухода рав Нисим объяснил своим домашним, что понял: она кричала потому, что её дом был пуст.
Как уступка может спасти жизнь
Рав Нисим Карелиц, выдающийся посек (кодификатор галахи) поколения и основатель Бейт а-Дин а-Гадоль в Бней Браке, рассказал однажды историю о том, как одна простая уступка спасла жизнь. Этот рассказ поможет нам понять, как важно иногда просто уступить, и как Г-сподь Б-г помогает тому, кто уступает.
Однажды, в многоэтажном доме, соседи решили подать в «Суд Торы» (Дин Тора) на вдову, живущую на первом этаже и занимающуюся продажей мебели. Эта женщина хранила часть мебели в общем дворе. Вместо того, чтобы использовать только лишь отведённую ей часть двора, она заняла большую его часть, что, разумеется, мешало другим жильцам дома.
Рав Нисим Карелиц выслушал соседей и вдову и постановил, что соседи правы. Ведь в Торе написано: «И нищему не потворствуй в его тяжбе» (Шмот, 23, 3). Когда, например, перед судьёй предстают богач и бедняк, и у богача есть миллионы, а у бедняка нет ни гроша, то, если богач докажет в суде, что бедняк должен вернуть ему 500 шекелей — еврейская галаха предписывает судье (даяну) постановить, чтобы бедняк вернул богачу свой долг.
По «сухому» еврейскому закону, вдова должна была убрать всю мебель с общего двора. После того, как рав Карелиц постановил, что так следует поступить, он добавил: «Несмотря на то, что я постановил, что вы правы, я лично прошу вас уступить ей. Ведь она вдова и это её заработок, уступите ей?!»
Все соседи согласились, всё-таки такой великий раввин и праведник просит, кроме одного. Этот сосед жил на высоком этаже, он сказал: «Я не могу поднимать свои вещи наверх и тоже хочу складывать их внизу, а она мне мешает». Рав Нисим Карелиц продолжал упрашивать его и в конце концов уговорил уступить бедной женщине. Через некоторое время сын этого соседа забрался на подоконник и по неосторожности упал вниз. Он упал прямо на мягкий диван, принадлежащий вдове, который был выставлен во дворе, и таким образом спасся…
Рав Авраам Йешаяху рассказывает о своём отце, гаоне раве Нисиме Карлице, да будет благословенна память праведника.
Его не раз спрашивали, что нужно делать, чтобы предотвратить духовное снижение поколений, особенно в последнем поколении, в котором заметно существенное отличие от прежних поколений. Он отвечал, что в прежних поколениях умели придавать значение и ценность более возвышенным вещам и понятиям. И чем нагляднее детям будут подчёркивать важные понятия и темы с помощью рассказов и реальных случаев, тем выше будет в их глазах ценность важных вещей.
Однажды к нему пришёл учитель и пожаловался, что, даже выделяя постоянное время для собственной учёбы, всё равно не успевает учиться как следует. Он спросил, не следует ли ему перестать преподавать. Отец ответил решительно: «А чего ты хочешь? Кто же тогда будет учить маленьких детей — те, кто не умеет учиться?!» И добавил: «От обучения детей не теряют!»
Отец в большинстве случаев воздерживался от замечаний другим — даже в синагоге, где служил раввином. Как он поступал, когда требовалось указать детям на то, что нужно исправить?
Он делал замечания, когда это было необходимо, но всегда — мудро и в то же время назидательно. Когда он хотел сделать замечание о пренебрежении изучением Торы, то напоминал слова бабушки (его матери, раббанит Карелиц). В подобном случае она говорила: «Моего отца (гаона Шмарьяху Йосефа, раввина Косовы) я ни разу не видела без книги для учёбы в руках»… Этого было достаточно.
В один из дней Рош а-Шана я стоял дома возле книжного шкафа. Отец как раз проходил мимо и ласково спросил меня: «Ну, Йешая, какой трактат Вавилонского Талмуда ты знаешь?!» Для меня это стало побуждением: нужно знать и понимать весь Шас!!
«Любопытно, что тебя никто не обгоняет на дороге»…
К греху лжи он относился очень строго и всегда говорил, что воспитание привычки говорить правду входит в воспитание добрых качеств; как сказано: «Приучили язык свой говорить ложь» — это вопрос привычки. Он всегда показывал, что лучший способ воспитать в детях это качество — косвенно говорить о постыдности лжи, например рассказывая истории и реальные случаи из жизни великих и богобоязненных людей. Так со временем ему удалось искоренить из наших сердец это дурное качество. Он никогда не любил ловить ребёнка в самый момент произнесения лжи, потому что это могло сломить дух ребёнка: его сочли бы «лжецом», и ему было бы трудно избавиться от этого.
Он был мудрецом, знающим сокровенное, и умел делать замечание так мудро, чтобы слушатели приняли его с улыбкой. Однажды он ехал в машине одного из близких к нему людей, который, по мнению отца, вёл машину слишком быстро. Отец с недоумением обратился к нему: «Любопытно, что тебя никто не обгоняет на дороге»…
Отец никогда ничего не диктовал и не навязывал своё решение силой. Наоборот, с теплотой и мягкостью он мудро показывал, насколько Алаха проста и понятна и насколько очевидно, что следует поступать в соответствии с ней. Вот замечательный рассказ, который это поясняет. Законоучители по-разному обсуждают вопрос, должны ли женщины произносить благословение «Шеэхеяну» вечером праздника при зажигании свечей. Если они его не произносят, то отвечают «амен» на благословение «Шеэхеяну» во время кидуша. Отец считал, что по закону они действительно не должны его произносить, хотя законоучители уже сказали, что не следует возражать тем, кто так делает, поскольку многие придерживаются этого обычая. Однажды раввина спросили, как поступает моя мать, раббанит, мир её праху. Он ответил, что она действительно произносит это благословение. Его спросили: ведь ваше мнение однозначно — произносить его не следует? Он ответил: «Если бы она спросила меня, я бы указал ей не произносить его. Но ей никогда не приходило в голову спрашивать, потому что она поступала так, как поступала её мать». Отец никогда не думал делать ей замечание, хотя она наверняка была бы рада поступать в соответствии с его мнением. Таков был его путь.
Важно также отметить, что в своём поведении отец был «обычным»: человеком среди людей, который делает то, что нужно. В молодости в бейт-мидраше «Ханихей а-ешивот» в Бней-Браке устраивали уроки Торы, и каждую неделю требовалось расклеивать объявления, чтобы сообщить людям, кто проведёт урок на этой неделе. Отец рассказывал, что в молодости он вместе с гаоном равом Хаимом Каневским заботился о размещении этих объявлений.
Идут медленно, но в конце приходят.
Отец унаследовал традицию Хазон Иша. Ведь тот был не только его дядей: ещё в юности отец удостоился служить ему, ночевать у него и наблюдать за его поведением во всех делах и обстоятельствах, и считал его своим главным учителем. Гаон рабби М. Каплан однажды спросил его, чему главному он научился у Хазон Иша. Отец ответил: не теряться в жизни…
Отец рассказывал нам: однажды он шёл с Хазон Ишем от Гиват-Рокеах до улицы Блой, где тот впоследствии поселился после перенесённой болезни. Хазон Иш всю дорогу шёл медленно, а перед тем, как они пришли, сказал ему: «Видишь, идут медленно, медленно, но в конце концов приходят. Если бы мы стояли на одном месте, то не пришли бы»… И отец объяснил нам: «Сначала я простодушно полагал, что он говорил лишь слова нравственного наставления. Со временем я, как это обычно бывало, понял глубину его слов:
Это было после того, как у него случился сердечный приступ, и врачи запретили ему разговаривать в течение шести недель. В этот период, когда он мог произнести лишь несколько отдельных слов, он сразу давал мне знак достать его тетрадь и записать для него несколько слов. Я записал три слова, которые он смог произнести, и больше он сказать не мог. На следующий день он снова попросил меня продолжить с того же места, и я записал с его слов ещё несколько слов. Так продолжалось недолгое время, и в конце концов из всех этих слов получился один «подпункт» в книге Хазон Иша о законах Шаббата. Хотя он знал, что через некоторое время снова сможет писать как обычно, — так отец подчёркивал поведение великого дяди, — он всё же поступал именно так, чтобы научить: ни в какое время ты не вправе уклоняться от неё. Именно так он выразился во время той прогулки: “Идут медленно, но в конце приходят”».
К слову, отец рассказывал о себе, что после кончины своего дяди, Хазон Иша, он принял на себя в каждом обстоятельстве, которое встретится ему в жизни, думать, как в этом случае поступил бы Хазон Иш. И действительно, было видно, насколько твёрдо он держался этого решения и жил в соответствии с ним всю жизнь. Главный принцип, которому отец научился у него и которому учил нас: нет у нас иной ценности, кроме святой Торы и её изучения.
Несмотря на близость к величайшему мудрецу поколения и несмотря на собственное величие, он не придерживался воспитания с целью «стать величайшим мудрецом поколения». По его мнению, мы должны вкладывать себя в Тору, а Святой, благословен Он, определит наше будущее. Я помню, как мальчик в возрасте бар-мицвы попросил у него благословения «стать великим в Израиле». Отец ответил ему с ноткой упрёка: «Никто из великих мудрецов Израиля не учился ради того, чтобы стать великим в Израиле. Они учились, чтобы понять тот лист Гемары, который изучали в тот момент»…
Я расскажу о том, что очень взволновало моих домашних. В один из дней Суккота состоялся обряд обрезания одного из моих внуков, и отец пришёл к нам на трапезу, проходившую в сукке на крыше. Для омовения рук туда пришлось поднимать воду в вёдрах. Дети рассказывают, как их взволновало то, что отец, который столь строго следил за омовением рук большим количеством воды, вдруг старался использовать как можно меньше воды. В ответ на удивление одного из внуков он сказал: чтобы людям не пришлось трудиться, принося воду, нужно точно соблюсти предписанную законом меру — и не более.
Помню также, как много лет назад, один из великих знатоков Торы пришёл молиться в синагогу «Хейлигман», где отец служил раввином, и увидел изображения львов по обе стороны от Арон Кодеша. У тех, кто следует тайному учению, это не принято, и он спросил отца, почему здесь не проявляют в этом строгость. Отец промолчал и не ответил.
Тот, видимо, подумал, что отец не понял, и спросил снова, объясняя, что это не принято. Наконец отец скромно и с осторожностью, чтобы не задеть достоинство гостя, ответил: «У нас принято так»…
Так было и в дни, когда начинают произносить: «И пошли росу и дождь». В эти дни отец всегда говорил нам с большим чувством: «Посмотрите, как наши мудрецы щадили душу каждого еврея: они постановили отложить просьбу о дождях, которая является благословением для всего общества, чтобы не причинять огорчения путникам»…
В связи с этим я вспоминаю одно острое высказывание. Это было в его молодости, когда однажды он поехал в Хайфу утешить знатока Торы. На обратном пути он увидел на центральной автостанции Хайфы очередь на автобус в Тель-Авив: людей было столько, что ими можно было заполнить четыре-пять автобусов. Он предположил, что ждать придётся больше часа. И тут он увидел, что рядом есть автобус, который тоже едет в Тель-Авив, но его путь примерно на четверть часа длиннее, потому что проходит через несколько населённых пунктов. Он решил сесть на него и таким образом добраться до места быстрее — так и вышло. Позже он сказал мне, что удивился, увидев: почти никто из ожидавших не сел в этот автобус. Тогда он понял: когда человек вынужден ждать в очереди, он делает это ради самого себя и готов потратить на это много времени. Но этот автобус едет ради других людей в места, которые ему самому не нужны, поэтому он даже не подсчитывает, сколько времени мог бы сэкономить…
Однажды в доме, где мы жили, произошёл серьёзный засор канализации. Любой, кто хоть немного разбирался, сразу понял, что засор никак не связан с нашей квартирой: речь шла о другой канализационной трубе, и у нас он никак не проявлялся. Но соседи пришли к нам с претензией: раз у нас, не сглазить, многодетная семья, значит, засор наверняка возник из-за нас. Они попросили, чтобы мы за это заплатили.
Услышав это, отец сразу обратился к матери и попросил её вызвать сантехника, чтобы тот устранил засор за наш счёт. Увидев это, я немного возмутился. Мы жили тогда в бедности, достатка в доме не было, и я знал, что в претензиях соседей нет справедливости. Мне было жаль денег, которые предстояло потратить без всяких оснований.
Когда отец это увидел, он позвал меня и сказал: «Шаяле, знай: хорошо жить с соседями — это требует денежных расходов, и иногда стоит немного заплатить, лишь бы мы могли хорошо жить с соседями». Это был урок, который никогда не изгладится из моей памяти.
И он вспомнил ещё один случай. В течение некоторого времени у меня был постоянный обычай учиться с отцом в послеобеденные часы. Однажды, когда я, как обычно, пришёл домой заниматься с ним, отец с извиняющимся видом сказал мне, что приём посетителей сегодня занял больше времени, чем ожидалось, поэтому он немного отдохнёт, а затем мы продолжим наши совместные занятия.
Но вдруг я услышал, как отец зовёт меня из своей комнаты. Он показал мне раскрытую книгу одного из ранних законоучителей, которую держал в руках, и, весь взволнованный, рассказал: «Вчера сюда приходили люди с трудным вопросом. После обсуждения я пришёл к мысли, каким должно быть постановление, но не был в этом уверен и попросил дать мне немного подумать, прежде чем я им отвечу. Теперь, ложась в постель, я взял с собой одну из книг ранних законоучителей и вдруг ясно увидел, что один из них говорит прямо противоположное тому, что я думал. Я сказал себе: какая помощь с Небес — я не поспешил вынести неверное постановление, а попросил немного подождать, и Святой, благословен Он, показал мне, что такое помощь с Небес»…
