Возвышенный город
Пожар, открывший праведника
Погребение в темноте
Вечер десятого тевета. Суровая зимняя ночь в Иерусалиме. Густой снег укрывает Старый город. Молнии и гром сотрясают его крыши. Яростный ураганный ветер погасил все уличные фонари. Улицы пусты, и тёмная тишина окутывает всё живое вокруг. Но жители Иерусалима не отступают от привычного распорядка дня. Синагоги забиты до отказа, как в любой другой вечер. Голос Торы, вырывающийся из их стен, разносится далеко вокруг.
Рабби Зимл, шамес погребального общества Хевра Кадиша, в одиночку пробирается по тёмным переулкам. В такую непогоду и в столь поздний час он идёт, чтобы собрать кворум из членов общества, чтобы по всем правилам проводить в последний путь р. Зейдла Орефа — простого и скромного ремесленника, который внезапно скончался в своей тесной комнатушке неподалёку от синагоги «Рабби Нисан Бак». Он не оставил после себя ни родных, ни близких, и ни единого знакомого.
Поскольку по иерусалимскому обычаю тело усопшего сразу хоронят и не оставляют в городе до утра, рабби Зимл поспешил собрать миньян членов Хевра Кадиша, чтобы омыть тело в соответствии с традицией и в ту же ночь доставить его на вечный покой на Масличную гору.
Несмотря на бурю и разгулявшуюся метель, не прошло и получаса, как дюжина членов Хевра Кадиша появилась в комнате усопшего. Они омыли тело по иерусалимскому обычаю, а затем торопливо двинулись в путь на Масличную гору — с погребальными носилками на плечах, по самые щиколотки утопая в снегу и грязи. Комья снега и града, которые падали в тот час, засыпали и погребальные носилки, и тех, кто их нёс.
На полпути председатель общества почувствовал себя плохо и не мог идти дальше. Товарищи настояли на том, чтобы он вернулся домой и не подвергал себя опасности. Он послушался их совета и пошёл назад в сопровождении одного из членов Хевра Кадиши — тот не хотел отпускать его одного в ночной мрак среди бушующей стихии.
Тем временем, похоронная процессия достигла подножия Масличной горы, и носильщики с трудом карабкались вверх по крутому склону. Вдруг они вспомнили, что совсем забыли спросить у председателя, где вырыта могила реба Зейдла, который, по всей видимости, приобрёл себе участок ещё при жизни. Время позднее, члены Хевра Кадиша стоят, закоченевшие и дрожащие от холода, шквальный ливень хлещет им в лица — а где похоронить усопшего, они так и не знают. Между ними вспыхнул короткий спор, однако никто так и не смог взять верх.
Самый молодой из группы вызвался: «Я готов сбегать к дому председателя — он скажет мне точно, где могила р. Зейдла!» Товарищи в один голос отказались от этого: «Берегите свою жизнь!» И слова их были справедливы. Они знали, что этот доброволец — человек слабого здоровья, который день и ночь учит Тору в бедности и тяжких страданиях. Как вообще можно было посылать его туда и обратно сквозь эти сугробы и трескучий мороз?!
Тогда взял слово старейший в группе — рабби Дан Трейбиш: «Я со своей стороны советую похоронить усопшего в ближайшей к нам открытой могиле. Это, без сомнения, воля Небес — что та могила, которую р. Зейдл вырыл для себя ещё при жизни, куда-то пропала; и вот вам доказательство — к нашему несчастью, даже председатель сегодня не с нами!» Рабби Дан, умудрённый опытом в подобных ситуациях, продолжил: «Попросим у усопшего прощения и похороним его там, где получится. Но лишь при условии, что впоследствии перенесём его в его собственную могилу».
И поступили так, как решил рабби Дан. В нескольких локтях оттуда нашлась открытая могила. Усопшего похоронили, закрыли тело плитой по всем правилам и положили сверху небольшой камень, на котором чёрными чернилами вывели имя усопшего: «Здесь покоится р. Зейдл ювелир, мир праху его».
Наступило утро — и Иерусалим всколыхнулся.
Выяснилось, что Хевра Кадиша совершила грубую ошибку: ювелира р. Зейдла похоронили рядом с могилой святого и великого праведника, возле которой мудрецы и цадики почли бы за честь быть погребёнными. А вот теперь — о горе — рядом со священной могилой положили простого ремесленника!
Рабби Йона «бааль-нефеш»
Кто был похоронен в этой священной могиле?
Жил в Иерусалиме скрытый праведник и каббалист по имени рабби Йона «бааль-нефеш». На самом деле ещё с юношеских лет он был другом и товарищем мудреца рабби Йешаи Бардаки, раввина Иерусалима. Однако те, кто знал правду, рассказывали: рабби Йешая сам приходил к раби Йоне в дом, чтобы обсудить любое дело, разделить с ним тайны сокровенного учения и глубины мироздания — и стоял перед ним, как слуга перед повелителем. В Иерусалиме давно ходили самые разные истории о личности рабби Йоны: о явлениях к нему пророка Элияу, о его молитвах, которые исполнялись на месте, и о многом другом подобном.
Место рядом с могилой праведника рабби Йоны «бааль-нефеш» пустовало уже несколько лет — с самого момента его кончины. Члены Хевра Кадиша при каждой возможности тщательно ухаживали за этим местом; и теперь — горе нам: какой чести лишился этот праведник!
Следует ли сообщить об этом главному раввину города рабби Шмуэлю Саланту? Как он будет скорбеть! Как этого мудреца потрясёт случившееся! А скрыть от него правду — разве это мыслимо?
Кто лучше рабби Шмуэля знает, что представлял собой святой рабби Йона «бааль-нефеш»: он проводил целые дни в доме учения «Менахем-Эйон», находившемся на развалинах синагоги Рабби Йеуды а-Хасида, закутавшись в талит и облачившись в тфилин, постигал сокровенные тайны Торы в чистоте и строгом воздержании — и не было тайны, которая была бы ему недоступна.
Члены Хевра Кадиша сами помнят, что рассказывал им реб Шмуэль о причине прозвища «бааль-нефеш». Он знал наизусть, слово в слово, весь «Нефеш а-Хаим», книгу своего наставника — рабби Хаима из Воложина, у которого учился в юности. И он умел толковать каждую мельчайшую деталь этой книги, извлекая из неё несметные горы нравственных наставлений.
Члены Хевра Кадиша пребывали в тревожных и усталых раздумьях, пока те, на ком лежала ответственность за погребение рабби Зейдла, не решили созвать внеочередное собрание всего руководства — чтобы вместе решить, что делать дальше.
Собрание было тайным, но вместе с тем бурным. Перед мысленным взором старейшин на собрании вставал — живой, почти осязаемый — величественный образ каббалиста рабби Йоны «бааль-нефеш». Праведника, рядом с которым святые и чистые душой мечтали найти своё последнее упокоение — и всякий раз отступали от этой мысли. И теперь: горе, если скажешь об этом вслух, горе, если промолчишь.
Рабби Дан Трейбиш, старейший в обществе, был не в силах сдержаться. Он взял слово: «Послушайте меня, дорогие друзья. Прежде чем мы приступим к решению этого важного вопроса, позвольте рассказать вам об одном известном мне происшествии, связанном с рабби Йоной «бааль-нефеш». Этот рассказ засел у меня в голове и не даёт мне покоя именно сейчас».
«Это было в 5577(1817)году», — начинает рассказывать рабби Дан, сдерживая слёзы. — «Тогда рабби Йона вдруг появился в доме своего коллеги и друга рабби Йешаи Бардаки — в талите и тфилин, как было его обыкновением. Но в тот час того не оказалось дома. Что же он сделал? Там, в щели двери, он оставил записку. В ней говорилось следующее:
Дорогой мой рабби Ишая, да живёт он многие лета. Поскольку необходимо завершить сделку по приобретению имущества для Большой ашкеназской синагоги в Святом городе — того дара, что преподнёс праведный благодетель, наш учитель рабби Акива Лерин, да продлятся его дни, — просим незамедлительно сообщить Вашему тестю, мудрецу и праведнику рабби Исраэлю, да хранит его Г-сподь, чтобы он поспешил прибыть в Иерусалим для оформления окончательного договора. И Тот, Кто сказал миру Своему «довольно» — и так далее.
Ради чести Торы,
Йона
«Когда рабби Ишая обнаружил записку в щели двери своего дома, он не стал медлить ни минуты и тотчас послал известить об этом своего тестя — рабби Исраэля из Шклова, жившего в Цфате».
«Великий мудрец рабби Исраэль, который и сам знал о величии рабби Йоны, лично исполнил заповедь «внимать словам мудрецов» и поспешил приехать в Иерусалим — думая, что едет для того, чтобы завершить сделку по покупке синагоги. И вот на следующий день после его приезда пришла страшная, леденящая душу весть о чудовищном землетрясении, обрушившемся на Галилею в целом и на святой город Цфат в особенности. Всё было стёрто с лица земли: синагоги и дома учения лежали в руинах, праведники оказались погребены под обломками собственных домов. Рабби Исраэль уцелел — чудом, ведь в тот день, по просьбе рабби Йоны, он находился в Иерусалиме».
Рабби Дан Трейбиш не мог продолжать рассказывать о величии рабби Йоны и о его удивительном высочайшем духовном постижении. Он упал в обморок от горя — оттого, что именно он был причиной или одной из причин этой тяжкой оплошности, которую все расценивали как посягательство на честь святого праведника.
Даже когда рабби Дана привели в чувство, собравшиеся никак не могли успокоиться. Снова кто-то начал ворошить воспоминания и рассказывать историю за историей о величии рабби Йоны, а за ним подхватывали третий и четвёртый — так что казалось, будто все собрались здесь, чтобы воздать хвалу рабби Йоне и заново оплакать его: спустя столько лет после его смерти.
Тем временем стало совсем поздно. Секретарь попытался свернуть прения и добиться решения, но спор не утихал. Один предлагал всем членам Хевра Кадиша пойти простереться на могиле рабби Йоны и умолить его о прощении. Другой настаивал на том, чтобы немедленно обратиться к раввину Шмуэлю Саланту и выслушать его суждение. Звучали и иные предложения.
Дом Хевра Кадиша располагался тогда по соседству с домом гаона рабби Моше Лейба из Кутно, автора «Заит Раанан», и лишь тонкая перегородка отделяла комнату мудреца от зала, где собрались члены похоронного общества. Когда шум этих споров достиг ушей рабби Моше Лейба, он послал своего служку зайти и разузнать, из-за чего все эти волнения.
Члены собрания увидели, что служка мудреца из Кутны спрашивает от имени раввина, в чём причина переполоха. Все как один поднялись и вошли в дом раввина. Там они рассказали ему о произошедшем.
В тот час мысли мудреца из Кутны были рассеяны: в эти дни он был близок к завершению своего большого труда о Мишне — «Тиферет Иерушалаим». В этой книге он работал над разрешением затруднений и пометок рабби Акивы Эйгера. Ещё час назад он нашёл ответ на один из сложнейших вопросов, но от усталости его сморил сон — и вот великий рабби Акива Эйгер явился ему во сне и опроверг весь его ответ. Мудрец из Кутны встряхнулся и с радостью рассказал об этом сидящим за его столом. Некоторые из членов похоронного общества удивились: чему же он так радуется?
«Ах, ах», — отозвался мудрец из Кутны. — «Из этого ведь следует, что все прочие объяснения верны и вполне устраивают самого рабби Акиву Эйгера!»
Сидя в своём кресле, держа в руках книгу, которую изучал, этот мудрец выслушал их слова и произнёс с лёгкой улыбкой: «Друзья мои, занятые исполнением заповеди, оставьте это дело как есть. Дайте покой душе рабби Йоны и позвольте упокоиться душе рабби Зейдла. Если в Небесной ешиве не придают этому значения, то и мы, безусловно, не станем придавать этому значения». Таков был вердикт известного праведника мудреца из Кутны. Его приняли с радостью — и вместе с тем не без изумления.
Приняли с радостью — потому что это снимало тяжёлое бремя, лежавшее на сердце членов Хевра Кадиша из-за оплошности, которую они допустили. И это вызвало удивление, поскольку все знали о величии святого рабби Йоны — и вдруг мудрец из Кутны постановил столь непринуждённо, что в Небесной ешиве на подобное не смотрят строго.
Разумеется, после постановления мудреца из Кутны все споры утихли, собрание разошлось, евреи Иерусалима, узнав об этом решении, перестали думать о данной теме, и мало-помалу всё это дело окончательно кануло в забвение.
Писарь Хевры Кадиши по собственному усмотрению занёс в книгу Хевры Кадиши краткое описание произошедшего, а на странице рабби Йоны, заведённой много лет назад, дописал следующие строки:
«В ночь после десятого тевета поздно ночью скончался простой ремесленник по имени р. Зайдел-ювелир. В ту ночь пути Сиона покрылись снегом и жестокой стужей, а фонари на городских улицах гасли под порывами неистового ветра. Председатель общества заболел и не смог участвовать в похоронах. По ошибке и незнанию покойного похоронили рядом с могилой каббалиста рабби Йоны «бааль-нефеш», да будет благословенна его память, — «а Он милосердный простит грех и не погубит».
Книга Хевры Кадиши была убрана на хранение в свой постоянный ларец, и этот случай забылся. Так прошло около тридцати лет, пока не ушли из жизни все старейшины того поколения, которые помнили о произошедшем.
Рабби Алтер делает неожиданную находку
Что стало с квартирой покойного р. Зейдла-ювелира, опустевшей после его смерти?
Квартира была. Она принадлежала «Коллелю Субелк». (В те времена под словом «коллель» подразумевался фонд, созданный для поддержания изучающих Торы и их семей. — прим. переводчика) После кончины р. Зейдла управляющие коллеля долго не могли найти жильца, готового ютиться в этом тёмном подвале с единственным узким оконцем у потолка. В конце концов комнату сдали р. Алтеру Штаферу — он держал там инструменты и материалы своей мастерской. Р. Алтер снимал этот подвал вплоть до начала Первой мировой войны.
В 5673 году (1912–1913) в подвале вспыхнул пожар, который уничтожил все деревянные изделия, всю мебель и всё, что там хранилось. Подвал был разрушен и уже больше никому не сдавался в аренду.
Когда пожар утих, р. Алтер Штафер вошёл в подвал чтобы попытаться спасти хоть что-нибудь из своих бухгалтерских книг. И вот он обыскивает щели и дыры подвала, засовывает руку глубже и глубже в маленькие ниши по углам, роется в остатках обгорелых бумаг, и словно случайно его рука наталкивается на толстую книгу, исписанную древним почерком: страница за страницей убористые буквы, вдавленные одна в другую. Вся книга была обуглена и обожжена по краям.
Рабби Алтер попытался её читать, но смысл написанного полностью ускользал от него. Одно рабби Алтер понял точно: все записи — это слова Торы. Книга была очень древней. Её непременно следовало показать кому-то из признанных мудрецов Израиля, чтобы тот вынес своё суждение.
Шли военные дни. Иерусалим был полон погибающими от голода. Голод косил жителей города — и всё же даже в таких условиях Иерусалим не прекращал заниматься Торой. Ешивы были заполнены до отказа: молодые и старые вместе углублялись в изучение Торы.
В один ясный день р. Алтер Штафер вошёл в ешиву «Торат-Хаим» и положил на стол обгоревшую книгу, найденную в нише своего сгоревшего подвала.
Один из учеников ешивы, увидев рукописи, бегло их просмотрел — и обнаружил, что вся книга представляет собой тайну из тайн: секреты Каббалы и толкование Тикунов (разделы книги «Зоар»). Но вот в чём была беда: не удавалось прочесть даже единого целого предложения — страницы рассыпались и крошились прямо между пальцами, источенные временем и огнём, который прошёлся по ним.
Ученик ешивы поспешил показать рукопись гаону рабби Ицхаку Ерухаму Дискину. Гаон с трудом разбирал обгоревшие листы, но слёзы выступили у него на глазах: на последней странице книги он увидел крошечную подпись, выведенную мелким почерком: «Составлено ничтожным Зейделем-ювелиром».
А мудрец из Кутны всё это видел.
Продолжение следует. Перевод: р. Б.Набутовский
